рейтинг книг 2021 по популярности в россии
Самые популярные книги: что читают россияне в 2021 году
Когда сложно выбрать книгу для чтения, на помощь приходят различные рейтинги и топы. Эксперты «Читай-города» рассказали РИАМО, какие произведения художественной литературы были самыми популярными у россиян в первой половине 2021 года.
Джордж Оруэлл «1984»
Самой продаваемой книгой в разделе «Художественная литература» стала культовая антиутопия Джорджа Оруэлла «1984». Это пронзительный роман об «обществе идеи», где личная свобода — недостижимая роскошь. Автор произведения жестко описывает последствия тоталитаризма и повсеместной цензуры. Эта антиутопия регулярно попадает в различные рейтинги лучших произведений ХХ века.
Нора Сакавич «Лисья нора»
Второе место в рейтинге популярных книг первого полугодия 2021 года занимает роман в жанре янг-эдалт Норы Сакавич. Это первая часть трилогии, ставшая мегахитом в сети еще до выхода печатной версии. «Лисья нора» рассказывает увлекательную и полную интриг историю о команде игроков в вымышленную игру экси, похожую на хоккей на траве. Главному герою-новичку Нилу Джостену предстоит разобраться не только с своими скелетами в шкафу, но и сразиться с собственными товарищами по игре.
Олдос Хаксли «О дивный новый мир»
На третьем месте оказалась еще одна популярная антиутопия — «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Под прицелом автора — общество потребления, которое интересуют только развлечения и удовольствия. Однако выдержит ли идеально отлаженная система «прогрессирующего» государства вторжение одного Дикаря, которому чужды местные ценности и кастовая система?
Гузель Яхина «Эшелон на Самарканд»
Полюбилась читателям и современная историческая проза — на четвертом месте обосновался новый роман Гузели Яхиной. Действие «Эшелона на Самарканд» происходит в 1923 году. В центре сюжета — начальник эшелона Деев и комиссар Белая, которым нужно эвакуировать пять сотен беспризорных детей из Казани в Самарканд. Вместе с ними читатель пройдет через череду опасных приключений и познакомится с удивительными характерами местных жителей, встречающихся героям на длинном пути.
Фредерик Бакман «Тревожные люди»
Пятерку книжных лидеров завершает роман от автора мирового бестселлера «Вторая жизнь Уве» Фредерика Бакмана. В «Тревожных людях» раскрывается история непутевого преступника, который всего-то хотел просто ограбить банк, но вот брать в заложники восемь человек он не собирался. А то, что восьмидесятилетняя старушка, зависимая от продукции «ИКЕА», супружеская пара, беременная женщина, мультимиллионер с суицидальными наклонностями и еще несколько человек начнут делиться своими сокровенными и весьма грустными историями, он точно не ожидал.
Майк Омер «Внутри убийцы»
Не обошлось в рейтинге популярных книг и без признанной классики. На седьмом месте самое знаменитое произведение Оскара Уайльда — «Портрет Дориана Грея». Мистическая история о юном романтике, который ради сохранения молодости и красоты готов отказаться от любви и пойти на самые страшные преступления, будоражит умы читателей уже более ста лет.
Ли Бардуго «Шестерка Воронов»
На восьмое место в топе врывается еще один представитель жанра янг-эдалт — американская писательница Ли Бардуго с циклом «ГришиВерс». «Шестерка воронов» — пятая книга темной фэнтези-вселенной, где есть место магии и опасными чудовищам. В центре сюжета — юный гений преступного мира Каз Бреккер, который решает воплотить в жизнь дерзкий план и совершить ограбление века. Однако без помощи пяти опасных изгоев ему не справиться.
Медина Мирай «Синтонимы»
Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»
Завершает список десяти самых популярных произведений художественной литературы первого полугодия 2021 года бессмертный роман «Мастер и Маргарита». Интерес вокруг него не угасает уже много лет — на основе произведения снимают фильмы и сериалы, пишут оперы и симфонии, к нему делают отсылки великие музыканты. Подогрело интерес к роману и 130-летие Булгакова, которое отмечали в этом году.
Увидели ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите «Ctrl+Enter»
10 лучших книг 2021 года: бестселлеры
Вот уже многие годы Россия входит в топ-3 самых читающих стран мира (правда, первое место у нее перехватывают то Индия, то Китай). Но какие именно книги читают россияне?
Эксперты MyBook подсчитали, какие книги бестселлеры 2021 года пользуются популярностью среди более 800 тысяч пользователей этого книжного сервиса.
10. Алексей Иванов, «Пищеблок»
Популярности книгам добавляют экранизации, поэтому большинство произведений рейтинга воплощены на голубом экране. Не стал исключением и «Пищеблок» Алексея Иванова, уже известного своими работами над альтернативной версией Пермского края «Сердце Пармы» или развитием традиционного для российской прозы мотива «лишнего человека» в повести «Географ глобус пропил».
Совсем недавно (в мае нынешнего года) по «Пищеблоку» был выпущен телесериал. И немудрено: история о том, как в пионерлагере поздней советской эпохи завелся вампир, прямо просится на экран. В ней можно увидеть всякое – и гиперболическое описание эпохи застоя, и ужасы советской жизни, и ностальгический взгляд поколения Х на свое прошлое, и просто хороший, качественный и интересный подростковый ужастик.
9. Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него»
Удивительно, но в топ-10 самых популярных художественных книг 2021 года в России вошел очень неоднозначный роман, по степени вязкости и многословности сравнимый с самим «Улиссом» Джеймса Джойса.
Простую историю о том, как семья обычного российского автослесаря Петрова переносит грипп Сальников превратил в эпических масштабов повествование о шаманском путешествии сознания по границе мира живых и мертвых с попеременным уклоном в ту или иную сторону.
Вирус гриппа формирует вокруг героев особую среду, где мифические фигуры равноправно участвуют в повседневной жизни, а обычное путешествие из дома на работу полно загадок и волшебства (пусть даже и порожденных высокой температурой).
8. Евгений Водолазкин, «Лавр»
Любят россияне истории о том, как душа человеческая возвышается от обыденного к божественному. Еще лучше, когда этот сюжет обернут в историческую экзотику. В «Лавре» есть и то и другое, да и герой не простой, а целитель-травник. На духовные поиски его подвигла любовь к умершей в родах невенчанной жене. И вся эта душещипательная история разворачивается на фоне Руси XV-XVI веков, Иерусалима и средневековых монастырей.
Добавим к этому душистому вареву еще и язык автора, который то приятно щекочет интеллектуальное тщеславие читателя древнерусским, то переходит на повседневный или возвышается до интеллектуального. Немудрено, что книга выстрелила – ее перевели на 30 языков. Экранизации пока что нет, зато есть одноименный спектакль, в 2019 году поставленный в Театре на Литейном.
7. Марина Степнова, «Сад»
Это масштабное произведение, полное отсылок и аллюзий к знаменитым произведениям Чехова, Толстого и Тургенева. Происходит действие в царствование Александра III — время расцвета Российской Империи.
Начинается оно, как многие традиционные романы воспитания той эпохи: княжеское семейство приобретает в Воронежской губернии обширное, красивое, хотя и несколько запущенное поместье. И в нем на свет появляется поздний ребенок – главная героиня романа.
Хотя на самом деле, наверное, истинная героиня романа – это «книжная» атмосфера того времени, где вымысел переплетается с действительностью, и как вестник рока, появляется на страницах старший брат Владимира, народоволец Александр Ульянов.
6. Татьяна Устинова, «Волшебный свет»
В каком бы жанре не творила плодовитая писательница Татьяна Устинова – детектив ли это, современная проза или сценарий – в итоге все равно выходит умеренно-романтическая история, где тонко чувствующая дева средних лет находит сердечного друга.
Не стал исключением и «Волшебный свет» — лирическая история о тернистых путях, которые проходят женщины и мужчины на пути к друг другу.
5. Виктор Пелевин, «Искусство легких касаний»
Топ-5 самых популярных у россиян книг открывает произведение властителя дум читательской аудитории от 30 до 50 лет, вышедшее два года назад. Как обычно, писатель с буддистским прищуром рассматривает этот мир и открывает тайны мироздания всем желающим.
Современная повестка в «Касаниях» – засилье политкорректности и русские хакеры – внезапно оказывается рядовым ингредиентом в термоядерном коктейле из масонов, Древнего Египта, спецслужб и древних культов с человеческими жертвоприношениями.
Все это приправлено фирменным пелевинским холодным юмором, с которым писатель рассматривает под микроскопом сны разума российской действительности, которые рождают чудовищ.
4. Виктор Пелевин, «Непобедимое солнце»
Новой книги поклонники Пелевина ожидали с нетерпением – как-то солнце русской литературы отзовется на грандиозную пандемию коронавируса? Что ж, Пелевин отозвался, и еще как!
Правда, на фоне американских миллиардеров, корпоративных анархистов, древних культов, страдающей в ловушке материи мировой души и грандиозной картины разрушения и воссоздания мира банальный вирус как-то теряется.
3. Павел Санаев, «Похороните меня за плинтусом»
Печальная и трагическая история жизни ребенка с психически больной бабушкой, которая так любит, что уж лучше бы ненавидела, разошлась огромными тиражами, была неоднократно рассказана на театральной сцене, а также экранизирована в 2009 году.
Написал ее Павел Санаев – пасынок народного артиста СССР Ролана Быкова, а бабушка с дедушкой, с которыми он жил – тоже артисты, Всеволод Санаев и его жена Лидия.
2. Гузель Яхина, «Зулейха открывает глаза»
На втором месте среди самых читаемых россиянами книг находится роман о тяжелом советском прошлом – раскулачивании в Татарстане в 30-х годах. Но проклятие оборачивается благословением, и ужасы коллективизации и ссылки становятся для главной героини, Зулейхи, окном в мир.
Тридцатилетняя мусульманка, которая не видела ничего за пределами родной деревни, день которой состоит из повседневных забот – скотину покормить, в доме убрать, баню протопить, мужа ублажить – внезапно оказывается вырвана вихрем перемен из привычной обстановки. И хотя новый мир явно не лучше и не добрее размеренной патриархальности деревни, но точно шире, разнообразнее и требует не слепого послушания, а мысли и чувства.
«Зулейха» — первый роман Яхиной, и результат, по мнению многих критиков, вышел убедительный, серьезный и многообещающий. Правда, тема была выбрана слишком острая, что вызвало много споров среди литературоведов, критиков, политиков и общественных деятелей.
Татарам не нравились неточности в описании быта и традиций, а традиционалистам – «очернительство прошлого». Но как бы оно ни было, уже через несколько лет «Зулейху» перевели на более чем 30 языков, поставили в Башкирском драмтеатре, а весной прошлого года на телеканале «Россия 1» показали одноименный сериал с Чулпан Хаматовой в главной роли.
1. Александр Цыпкин, «Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные истории»
Бренд-директор, специалист по коммуникациям и инвестор в проблемные активы дебютировал в литературе в 2015 году, и стал топовым юмористическим прозаиком в России.
За 6 лет его книга разошлась полумиллионным тиражом, чего со времен СССР удалось повторить лишь немногим. Как говорит сам автор, на это есть две причины:
С самого начала Александр смотрел на свое произведение не как на очередную нетленку, а как на творческий проект, своего рода бизнес со всеми его атрибутами.
Именно поэтому Цыпкин выбрал жанр смешанный, а не чистую юмористическую прозу (тут в умах россиян царствует Жванецкий, которого до сих пор никто не смог превзойти).
Умело чередуя смешное с трогательным, он вызывает у читателей то улыбки, то слезы, то комок в горле. И зарабатывает на этом очень неплохо. Как говорит Александр, в год он получает несколько миллионов рублей только за свои книги. Популярности им добавил и снятый в прошлом году телесериал «Беспринципные».
Ангельский роман монаха и новое о докторе Паровозове: 10 главных книг осени
Томас Мертон. «Семиярусная гора»
М.: «Эксмо». Перевод с английского С. Высоцкой. Редактор А. Кириленков
Томас Мертон (1915–1968) — американский писатель, католический монах ордена траппистов, друг поэта Бориса Пастернака, папы Иоанна XXIII, Далай-ламы XIV и философа Дайсэцу Судзуки (у читателей, знакомых с фактами жизни Мертона, могут возникнуть некоторые вопросы к слову «друг»; в свое оправдание скажу, что использую его в том смысле, в каком понимаю сам), автор самой читаемой после «Исповеди» Августина духовной автобиографии. Суммарный тираж «Семиярусной горы», переведенной более чем на 20 языков, исчисляется миллионами экземпляров (здесь сразу стоит отметить, что во всем мире вот уже более 60 лет она едва ли не в первую очередь вызывает интерес именно у секулярной аудитории — так, своего рода последователем Мертона является далекий от всех мыслимых религий и духовных практик Пико Айер, грандиозный писатель и философ нашего времени). Книга читается и как биография веры — своего рода доказательство существования души, — и как приключенческий роман, с диккенсовско-честертоновской проработкой фактуры, готическим архитектурным интонированием и моцартианским юмором. Озорной мальчишка, отождествлявший себя с Атосом из «Трех мушкетеров» и большую часть детства проведший в путешествиях; студент Оксфорда, балагур и балабол, склонный ко всем мыслимым порокам; молодой мистик, осевший в луисвилльском монастыре и принявший обет молчания (хотя в случае Мертона вернее будет сказать «обет тишины»), — и это лишь три ипостаси главного героя «Семиярусной горы». Писательскому стилю Томаса Мертона свойственна какая-то даже не детская, а ангельская непредвзятость: не столько даже чистота восприятия, сколько абсолютное приятие, способность видеть мир таким, какой он на самом деле есть, каким он был задуман в начале творения — или, если отбросить религиозный инструментарий, каким он когда-то предстал взору человека, в котором зародился пока еще ничем не замутненный разум. На мой субъективный взгляд, главное книжное событие года.
Стивен Кинг. «Позже»
М.: АСТ. Перевод с английского Т. Покидаевой
Третий, после «Парня из Колорадо» (2005) и «Страны радости» (2013), роман Стивена Кинга, написанный специально для импринта Hard Case Crime, специализирующегося на детективных и криминальных романах. Вот только «Позже» — не детектив, хотя бы потому, что в классическом смысле здесь отсутствует завязка (сказать, о чем на самом деле книга, достаточно сложно даже 70 страниц спустя), и не криминальный роман, хотя среди второстепенных персонажей появятся офицер полиции и преступник. Мертвый преступник. Вот мы и добрались до сути. Главный герой Джейми Конклин в раннем детстве обнаруживает, что способен видеть души недавно умерших людей, отчего «Позже» поначалу нехило перекликается с фильмом «Шестое чувство» — впрочем, автор, чтобы избежать возможных упреков, прямым текстом вписывает это сравнение в тело романа. Сохраняя видимость «истории в жанре ужасов», как называет свое взросление главный герой, Стивен Кинг в очередной раз подводит читателя к мысли, что самых жутких потусторонних чудовищ приводят в этот мир не абстрактные силы зла, а вполне обычные люди, вроде нас с вами. Буквально: такие же, как вы и я.
Александр Иличевский. «Исландия»
Возьму на себя смелость предположить, что «Исландия» — роман, который лауреат «Русского Букера» и «Большой книги» Александр Иличевский хотел написать всю жизнь. Точнее, всю жизнь, создав попутно корпус мастерских текстов, ровно его и писал — и вот рукопись наконец выкристаллизовалась. Главный герой — скиталец, современная инкарнация босховского «Странника», писатель, жизненные перипетии которого перекликаются с биографией самого Иличевского. И, в частности, чтобы освободить читателя от навязчивых вопросов о «реальности» описываемых событий, автор снабжает сюжет некоторым фантастическим допущением: «Из-за нищеты, преследовавшей меня десятилетиями, часть мозга, примерно сотую часть, я сдал в аренду на пять лет Всемирной ассоциации вычислительных мощностей». Это книга о взаимоотношениях человека со временем (не с «эпохой», а с физической и психической величиной) и всем тем, суть чего оно составляет, вещным миром, не столько разобранным, сколько разбитым на (не)зависимые детали. Прошлое –– вымысел, будущее –– домысел, настоящее невозможно без первого и затруднено наличием второго: не зная будущего, мы, тем не менее, умудряемся то и дело на него оглядываться, ведь оно, если хорошенько подумать, находится не впереди, а позади настоящего. По Иличевскому, художественный текст, воплощенное слово отменяет границу между хроникой и мифологией, между сбывшимся и предстоящим.
Алексей Моторов. «Шестая койка и другие истории из жизни Паровозова»
Медбрат, а впоследствии доктор Паровозов, за которым не просто угадывается, но в самом прямом смысле стоит фигура автора, деликатно постучавшись, вошел в современную российскую литературу около десяти лет назад. С тех пор первые две книги Алексея Моторова успели стать бестселлерами, превратиться в лонгселлеры, а их создатель, человек добрый и скромный (качества для писателя совершенно необязательные, однако в случае Моторова именно они в значительной степени степени определяют стиль), стать, возможно, самым «народным» из ныне живущих отечественных авторов: многие истории о Паровозове, перекочевав из книг в устное предание, приняли обличье анекдотических небылиц и грустных былей. Эти книги не столько продолжают одна другую, сколько перекликаются, перемигиваются между собой, поэтому читать «Шестую койку» вполне возможно без оглядки на предшествовавшие ей «Юные годы» и «Преступление» –– все, что необходимо знать об авторе и его alter ego, от вас в любом случае не ускользнет.
Алексей Тарханов. «До востребования, Париж»
М.: АСТ, «Редакция Елены Шубиной»
Корреспондент ИД «Коммерсант» во Франции Алексей Тарханов написал книгу, которая возвращает читателю воспоминания о Париже (притом, неважно, увиденном или же лишь пригрезившемся) и преобразует их в жизненный опыт. Попробую объясниться. Пока читал, лично я, например, по-настоящему вспомнил две поездки в Париж, имевшие место в моей жизни, –– гораздо ярче, чем помнил, едва вернувшись из города на Сене. Только сейчас, благодаря Тарханову, я наконец-то начал понимать, что же такое на самом деле увидел и пережил. Схожим образом эта книга довершает опыт читательский. Говорить буду, опять же, от себя, но, полагаю, в этом я не одинок. Читая парижские тексты Тарханова, например, в «Снобе» (здесь можно подставить с десяток других изданий), я не мог отделаться от ощущения, что они не столько открывают ту ли иную картинку, сколько приоткрывают небольшой фрагмент монументального изображения, скрытого до неназванной поры. Теперь, когда эти тексты –– какие-то целиком, какие-то на уровне эпизодов –– вошли в книгу «До востребования, Париж», я понимаю, что те первоначальные ощущения, как минимум отчасти, не были ошибочными: угадывавшаяся за ними фреска здесь представлена целиком. «До востребования, Париж» –– не путеводитель, не развернутое эссе, не травелог. Это полноценный документальный роман об отношениях с городом и всем тем, что составляет его существо и вершит его повседневность; французский роман, написанный на русском языке.
Арнон Грюнберг. «Тирза»
СПб.: Polyandria NoAge. Перевод с нидерландского И. Лейк
Немолодого сотрудника издательства внезапно выгоняют с работы; незадолго до этого в его жизнь врывается бывшая жена и вытаскивает из шкафов всевозможные скелеты; немного позже любимая дочь Тирза уезжает в Африку, где однажды бесследно исчезает. Главный герой предпринимает опасное путешествие, чтобы ее найти. Поездка эта не то чтобы перевернет его жизнь с ног на голову –– он и без того уже барахтается вверх тормашками, –– скорее, выявит тот факт, что казавшийся надежным быт в уютном коконе, ограниченном любимой работой и радостными бытовыми мелочами, был лишь подобием существования, имевшим к окружающей действительности очень приблизительное отношение. Грюнберг –– это, если угодно, нидерландский Франзен (они даже внешне немного похожи). Роднит их не только определенная зацикленность на проблемах института семьи и отражающееся в этих проблемах состояние мира в целом, но и общее свойство прозы, удачно сформулированное обозревателем The New York Times в рецензии на «Тирзу»: это чтение, от которого «не всегда получаешь удовольствие». Однако эффект в конечном счете оказывается целительным.
Альваро Энриге. «Мгновенная смерть»
СПб.: Издательство Ивана Лимбаха. Перевод с испанского Д. Синицыной
«Мгновенная смерть» –– роман о теннисе: название отсылает не только к квантовому скачку, рано или поздно ожидающему каждого из нас, но и к спортивной схватке для разрешения ничьей. «Мгновенная смерть» –– исторический роман, в котором ловко обыгрываются события, сотрясавшие Западную Европу на стыке позднего Средневековья и Нового времени. «Мгновенная смерть» –– вообще не роман, а что-то вроде игры в кубики, за которой читатель застает великовозрастного мальчишку: тот строит домик из случайных фактов, разрозненных эпизодов и персональных озарений. Альваро Энриге –– тот самый мальчишка, который точно знает, каким принципам должна следовать, а от каких, напротив, отказаться литература в XXI веке, чтобы на фоне Netflix и Instagram не быть тоскливой забавой для тех, кто остался без смартфона. Дарья Синицына –– то ли шпионка, то ли фокусница, потому что умудрилась из собственных подручных материалов построить точно такой же домик.
Амитав Гош. «Маковое море. Дымная река»
М.: «Фантом Пресс». Перевод с английского А. Сафронова
Первые две книги монументальной трилогии одного из самых заметных и титулованных современных индийских прозаиков. В каждом из трех романов, сохраняя событийную и хронологическую преемственность, автор, по сути, раскручивает три самостоятельных сюжета, каждый из которых вбирает в себя с полдюжины историй. Связующим звеном цикла оказывается шхуна «Ибис», на борт которой по разным причинам попадают весьма разношерстные персонажи. В центре «Макового моря», вошедшего в 2008 году в шорт-лист Букеровской премии, –– компания людей, по пестроте характеров и судеб не уступающих пассажирам «Мэйфлауэра», прибывшим покорять Америку (Штаты ведь фактически начались с горстки религиозных фанатиков, эксцентричных авантюристов и отчаявшихся неудачников). Судите сами: обнищавший и потерявший имя раджа, вдова-беглянка, чудом избежавшая обряда всесожжения, развеселая сиротка из Западной Европы, чернокожий американец, который хочет, чтобы его оставили в покое. Действие происходит в разгар колониальных потрясений в Индостане. К слову сказать, этой книгой первоначально история «Ибиса» должна была ограничиться, однако, по признанию Гоша, дописав «Маковое море», он впал в глубокую хандру и понял, что пока просто не готов расставаться с милыми его сердцу призраками. Второй роман, «Дымная река», сюжетно и стилистически во многом отсылает к наследию Джозефа Конрада. Третья книга, завершающая недосказанные сюжетные линии (но при этом, опять же, фактически являясь самостоятельным произведением), выйдет в издательстве «Фантом Пресс» в 2022 году.
Таня Борисова. «Привет, Москва!»
М.: Ad Marginem, ABCdesign
Рисованный путеводитель по Москве. Предназначен для юных гостей и жителей столицы, а также их родителей (должен же кто-то читать вслух тексты под картинками и объяснять значения некоторых непонятных слов). Примечателен, в первую очередь тем, что главная его задача –– не указать, на что смотреть, а научить, как смотреть; не предложить готовые маршруты, а объяснить, что прогулка –– это, вообще говоря, состояние души, и, чтобы его испытать, иногда достаточно внимательного взгляда на фасад какого-нибудь одного дома. Книжка совсем коротенькая, однако на сорока страницах автору удалось передать обаяние старой и новой Москвы, какой-то особый московский дух –– почувствовав его однажды, влюбляешься в этот город раз и навсегда.
Денис Джонсон. «Сны поездов»
М.: «Синдбад». Перевод с английского С. Кумыша
Книга-финалист Пулитцеровской премии по литературе 2012 года. Замысел небольшой повести об отшельнике поневоле, жизнь которого, охватив больше половины ХХ века, попеременно приобретает очертания то вестерна Джона Форда, то книги Иова (а диалоги здесь подчас хлеще и безумнее, чем у Тарантино и Макдоны), Денис Джонсон вынашивал около десяти лет, дав себе зарок не пересекать границу однажды покинутого им штата Айдахо, где происходит действие, пока книга не будет закончена. В этом, помимо прочего, проявилось его литературное кредо: писатель должен быть изгнанником. Помещая события книги в ту или иную географию, ты обязан вложить в текст всю свою тоску по месту, о котором пишешь; писать так, будто тебе никогда не суждено туда вернуться; разрушить таким образом храм рукотворный, воздвигнув на его месте нерукотворный –– не менее, но более реальный. В этом смысле Денис Джонсон очень близок Бобу Дилану, который, подбираясь в своей поэзии к мистике и теологии, не пытается встать на территорию, занятую «отцами» (церкви, философии) и даже ничего не объясняет, а лепит из подручных средств, из палок и глины, образ, который, с одной стороны, не нуждается в объяснении, а с другой, сам по себе и есть объяснение. То, что стоит за словами, упраздняет необходимость использовать слова. Встав на нужное место, слова оказываются больше не нужны. Но при этом без слов к этому нужному месту, в случае как Дилана, так и Джонсона, невозможно подобраться. Какой-то бесконечно прекрасный космический парадокс.