как понять что тебя преследуют на улице
Меня преследует навязчивый поклонник. Что делать с таким сталкингом?
Уже почти полгода меня преследует навязчивый поклонник. Он пишет гадости мне, мужу, родственникам, знакомым и друзьям. Причем как порочащие честь, так и просто описания моей смерти и смерти моего мужа. Оставляет мои контактные данные на сайтах больниц, онкологических центров и салонов ритуальных услуг. Я вынуждена была сменить место жительства, университет, но ничего не помогает. У меня уже начались истерики от каждого его появления в моей жизни.
Что можно сделать и поможет ли закон хоть как-нибудь в этом случае?
Сочувствую вам: это очень неприятно, когда такое внимание становится навязчивым и тем более когда превращается в преследование. Я из личного опыта знаю, что многие девушки часто сталкиваются с подобным, но не всегда знают, что с этим делать и как предотвратить. Для такого поведения придумали даже специальное понятие — сталкинг.
Расскажу, что это такое и как с ним бороться.
Что такое сталкинг
Stalking в переводе с английского означает «преследование». Если говорить простым языком — это один из видов домогательств, который включает слежку за другим человеком, навязчивые сообщения и постоянные попытки установить контакт, угрозы, приставания, издевательства и так далее.
Иногда преследователь пытается вызвать у жертвы чувство вины и манипулировать этим чувством. Например, сталкер не угрожает жертве физической расправой, а говорит о самоубийстве. Причем вину за это возлагает на жертву.
Жертвами сталкинга часто становятся бывшие партнеры сталкеров. Типичная жертва сталкера — неконфликтная и спокойная девушка, не склонная к агрессии, хотя бывает и по-разному.
Жизнь жертвы сталкинга может превратиться в кошмар.
Что говорит закон о сталкинге
В некоторых странах, например в Великобритании, ответственность за сталкинг предусмотрена как за самостоятельное преступление. Но это скорее особенность местного прецедентного законодательства.
В российском уголовном кодексе нет отдельной статьи, которая предусматривает наказание за сталкинг. Несколько лет назад активисты пытались собрать подписи с требованием ввести такую статью, но необходимого числа подписей не набрали.
Но, даже если в УК РФ нет отдельной статьи, это не значит, что вы беззащитны перед преследователем. Сталкинг с точки зрения законодательства РФ — это не одно правонарушение, а их серия. Каждая угроза и каждое действие навязчивого поклонника, когда он вас преследует, — это самостоятельные правонарушения. И к ответственности можно привлечь именно за каждое правонарушение в отдельности.
Для сталкера это не очень хорошо. За рубежом все, что он делает, рассматривали бы как одно правонарушение, а у нас — как систематическое нарушение закона. И поэтому можно применить более строгие меры воздействия, если человек вовремя не остановится.
Поясню на примере другого правонарушения. Многие удивляются, что у нас нет отдельной статьи в уголовном кодексе за серийные или массовые убийства. Но это не значит, что в России таких преступников отпускают на свободу. Их осуждают по статье за убийство, а серийность или массовость учитывают при вынесении приговора.
Так же и со сталкингом: отдельного преступления нет, но есть много эпизодов уголовно наказуемых деяний. Если дойдет до суда, то их количество и последовательность учтут при вынесении приговора.
Что можно сделать в рамках закона
Сталкер пишет вам и мужу письма, которые порочат честь и достоинство — ваши и ваших близких. Эти действия можно квалифицировать как клевету. За такое наказывают штрафом в размере до 500 тысяч рублей или в размере заработной платы за полгода или обязательными работами на срок до 160 часов. Главное — не забудьте сохранить все письма, в том числе электронные. И сделать аудиозаписи телефонных звонков.
Я не понимаю, с какой целью сталкер оставляет ваши контактные данные на сайтах больниц, онкологических центров и салонов ритуальных услуг. А от цели здесь зависит многое. Если таким образом он пытается угрожать вашей жизни и здоровью — его действия можно квалифицировать как угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.
Если полагаете, что он может реально осуществить свою угрозу и сделать вас или ваших близких клиентами морга или похоронного бюро, — обязательно укажите это в заявлении в полицию. Наказание по этой статье — от обязательных работ на срок до 480 часов до лишения свободы на срок до 2 лет.
Сталкер, по всей видимости, следит за вами через соцсети либо каким-то образом наблюдает за вами визуально. Эти действия попадают под статью о незаконном сборе или распространении сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну. За сбор таких сведений или их распространение — наказание от штрафа в размере до 200 тысяч рублей до лишения свободы на срок до 2 лет.
Если сталкер взломал ваши страницы в соцсетях, электронную почту или украл и прочитал письма из почтового ящика, его можно привлечь к ответственности за нарушение тайны переписки и телефонных переговоров. За это могут оштрафовать на 80 000 рублей, назначить обязательные работы на срок до 360 часов или исправительные работы на срок до года.
Как видите, можно и без отдельного закона привлечь сталкера к ответственности. Если подойти к делу грамотно, то вместо одного преступления он рискует стать обвиняемым по целому ряду уголовных статей. Ориентироваться нужно на конкретные противоправные действия, совершенные им против жертвы.
Как вести себя жертве сталкинга
Я не рекомендую менять место жительства и учебы и впадать в панику. Это и есть основная цель сталкера: он чувствует страх жертвы и ошибочно полагает, что она полностью находится под его контролем. Для тех, кто попал в такую ситуацию, возможен следующий алгоритм действий.
Не впадайте в панику. Если приходится вести диалог со сталкером и не можете сдержать эмоций — найдите для этого посредника. Это может быть близкий человек или родственник.
В диалоге со сталкером основное правило — всегда четко говорить «нет». Нет встречам, нет каким-либо условиям с его стороны. Не используйте двусмысленные формулировки, которые могут дать сталкеру даже иллюзорную надежду на то, что вы будете выполнять его требования. Никаких «может быть», «возможно» или «потом».
Диалог со сталкером — это не способ его переубедить. Добровольно от своих заблуждений он не откажется. Диалог — это способ сбора доказательств. Личное общение я не рекомендую, его сложнее документировать. Но если сталкер звонит вам по телефону — включите аудиозапись. Если пишет — сохраняйте переписку и снимайте скриншоты с экрана.
Я понимаю, что это непросто, но задавайте сталкеру вопросы. Основной: что будет, если вы откажетесь от общения с ним? Какие действия он предпримет? Основная задача — вывести его на прямые угрозы в ваш адрес и в адрес ваших близких. Если в диалоге с вами или в переписке он перейдет к прямым или завуалированным угрозам — фиксируем их и переходим к следующему этапу.
Да, это может быть страшно и неприятно. Но без доказательств привлечь виновного к ответственности не получится. Если боитесь общаться с ним сами — найдите человека, которому сможете это доверить.
Как подать заявление в полицию
Ни в коем случае не пишите в заявлении, что вас преследуют и вы просите оградить от преследователя. Полиции в этом случае будет проще отказать: за преследование и сталкинг нет уголовной ответственности.
Принцип следующий: как только сталкер что-то сделал, с вашей стороны меры противодействия должны следовать немедленно. Разместил в соцсетях запись клеветнического содержания — пишите тут же заявление в полицию с просьбой привлечь его к уголовной ответственности за клевету. Угрожал вам по телефону — тут же составляйте заявление о том, что вашей жизни и здоровью угрожали с такого-то номера и вы просите привлечь виновного к ответственности. Укажите, что угрозы воспринимаете как реальные, и приложите запись разговора.
Если сталкер сообщил о малоизвестном факте из вашей жизни — просите привлечь за незаконный сбор сведений о частной жизни. Разрыв по времени между событием и заявлением в полицию должен быть минимальным. И в каждом заявлении всегда указываем соответствующие номера статей УК РФ — их я перечислял выше.
Если не знаете точных данных сталкера — это не повод отказаться от заявления в полицию. Вы не обязаны устанавливать его личность. Это работа полиции. Просто напишите, что данные его вам неизвестны. На этом основании отказать в приеме заявления вам не могут.
Подавайте заявление в окошко дежурной части лично или отправляйте по почте заказным письмом. Если подаете лично — всегда требуйте у дежурного талон-уведомление. В нем указан номер вашего заявления и дата приема. На основании этих данных вы можете отслеживать, кто работает по вашему заявлению и какие меры приняты. А если меры приняты не будут — можно обжаловать бездействие полиции в прокуратуре и суде.
Не молчите о ситуации. Расскажите о ней своим близким. Если у вас есть возможность — предайте ситуацию максимальной огласке, например поделитесь на своей странице в соцсетях. А вот эмоций и переживаний в рассказе я рекомендую избегать, чтобы не давать надежд сталкеру. Рассказ должен быть простой и короткий: что какой-то неудачник вас преследует и пытается диктовать условия. Но ничего у него не выйдет, а вот отвечать ему придется по всей строгости закона.
После сбора доказательств прекращаете любые контакты со сталкером. Ставите его телефон в черный список, а аккаунты в соцсетях отправляете в список игнорируемых. Но предварительно пожалуйтесь администрации соцсети на преследование этого пользователя.
Что будет дальше
Полиция обязана проверить ваши заявления. Если приложите к заявлениям доказательства преследования, это сильно упростит полиции задачу. После каждой выходки сталкера к нему будут приходить усталые люди в форме, вызывать на допросы, брать объяснительные, составлять протоколы и зачитывать статьи уголовного кодекса.
В большинстве случаев этого достаточно, чтобы преследование прекратилось. Если оно продолжается — не останавливайтесь, подавайте заявления дальше. И рано или поздно вы добьетесь привлечения сталкера к ответственности.
Если у вас есть вопрос о личных финансах, правах и законах, здоровье или образовании, пишите. На самые интересные вопросы ответят эксперты журнала.
«Ну-ка, обернись». Кто такие сталкеры, и как понять, что меня преследуют?
Анна Боклер СПИД.ЦЕНТР
Сталкинг — это агрессивное преследование человека, навязчивое желание общения, угрозы. Причем преследование может быть как физическим (слежка за перемещениями, постоянное присутствие в жизни другого человека, регулярные «случайные» встречи), так и цифровым (бесконечные сообщения, комментарии, угрозы и так далее).
Зачастую от него крайне трудно избавиться, оно может перерасти в угрозы и домогательства и серьезно сказаться на психоэмоциональном состоянии преследуемого. Причем нередко единственный вариант спасения — переезд.
Сейчас в России на законодательном уровне преследование никак не регламентировано — государство и полиция не помогут. Но надежда все же есть. В законопроект о домашнем насилии внесли понятие «преследование», а его определение приводит РБК: «неоднократные угрожающие действия, направленные на пострадавшего вопреки его воле, выражающиеся в поиске пострадавшего, ведении устных, телефонных переговоров, вступлении с пострадавшим в контакт через третьих лиц либо иными способами, посещении места работы, учебы пострадавшего, а также места его проживания, в том случае, если пострадавший находится не по месту совместного проживания с нарушителем». Также сюда включены любые действия, из-за которых потенциальная жертва может испытывать страх за свою безопасность.
СПИД.ЦЕНТР поговорил с людьми, пережившими сталкинг, а также психологами, работающими как с пострадавшими от преследования, так и с самими преследователями.
Карина, социолог
В 2008, спустя год или полтора после переезда в Москву, я познакомилась с парнем. На тот момент искала себя в профессии и серьезные отношения мне были не актуальны. Но Леша стал очень активно ухаживать, вовлекать в отношения. Я подумала: окей, давай просто попробуем. Не из-за самой навязчивости, просто в какой-то момент мне даже понравилась такая напористость, целеустремленность. Подумала, что он, наверное, всего добивается. Спустя пару месяцев у Леши начались проблемы с жильем, он попросил вписаться ко мне на неделю, но за это время потерял работу, и вся ситуация затянулась на несколько месяцев.
Меня стало дико напрягать, что он не мог ни найти новую работу, ни оплатить часть аренды. Я предупредила о расставании и попросила съехать. Начались регулярные скандалы, его захлестнула ревность, постоянно смотрел в мой телефон. Было все очевиднее, что он создал образ крутого мачо, никак не соответствующий реальности. Например, он сказал, что не может съехать, пока не найдет подходящую работу. И единственная вакансия, на которую его взяли, — таксист. Скоро выяснилось, что и на прежней работе он числился не управляющим, а водителем; крутая машина была служебной. Мне все равно, где работает и в каком финансовом статусе человек, разочаровало именно продолжительное вранье — завышение своего положения. Когда он наконец съехал, оставил за собой много сломанной техники, порванной одежды, а замочную скважину забил спичками.
Друзья рассказали, что в Одноклассниках к ним стучится мой профиль. Но когда они кликают по имени и переходят, попадают на страницу со снимками из нашей с Лешей эротической фотосессии.
по теме
Общество
«Это не про секс». Кто и почему насилует женщин, детей и мужчин
С этим уже можно идти в полицию по 137-й статье УК РФ (нарушение неприкосновенности частной жизни), но у меня были две знакомые, которые когда-то попали в похожую ситуацию с фото. Они сказали, что получили лишь изобилие унижений, но так и не добились открытия дела, и вряд ли что-то изменилось за несколько лет. На такой вариант у меня уже не было моральных ресурсов. Кто-то посоветовал мне одно раскрученное агентство безопасности. Первое, что мне в нем сказали: Леша — бывший сотрудник группы Альфа. Потом спросили, чем я думала, вступая с ним в отношения. Помочь ничем не смогли: «Человек без берегов, если разозлили его и боитесь — уезжайте из Москвы».
На следующий день мне позвонил Леша:
— Ты чо, ******* туда ходить? Теперь жить будет весело.
Я уже не понимала, то ли ему позвонил и все рассказал сам агент, то ли он отследил мои передвижения. Ничего, кроме животного страха, я уже не чувствовала. Было ужасно осознавать, что в огромной Москве можно загнать человека в угол.
Я уехала в родной город, хотя в принципе этого делать никогда не планировала. Ушла с работы, поменяла симку, удалила почту и социальные сети. Наверное, в тот момент меня сильно сломало, что я не одна пережила такую ситуацию, но ни у кого из знакомых не было удачного выхода из нее. Мой приятель-адвокат, от которого я рассчитывала получить какую-то правовую помощь, сказал, что борьба бессмысленна, иронизировал над эротическими фотографиями, мол, зачем их вообще было делать… Ну, явно не для того, чтобы их выкладывали на фейковую страницу под моим именем.
Год прошел спокойно, и я подумала, что будет уже слишком странно, если человек снова появится на горизонте. Вернулась в Москву, продолжила строить карьеру. Еще года через полтора Леша добавился в Фейсбуке: с чеширским котом на аватарке и словами, что сейчас нальет себе виски и будет слушать, как идет моя жизнь. Я подумала, что схожу с ума, потому что начался какой-то уж слишком высокий уровень сюра. Перед блокировкой все-таки просмотрела его страницу, фотографии меня успокоили — уже полгода на всех снимках с моря и из баров он был с одной и той же девушкой. В тот момент я правда смогла выдохнуть: «Ну, хотя бы эта история теперь без меня».
Больше Леша на связь не выходил. Но у меня до сих пор самый частый типаж в отношениях — навязчиво ухаживающие люди. Стараюсь не давать таким отношениям развиваться, хотя, наверное, теперь слишком перестраховываюсь.
Егор, ЛГБТ-активист
Я сам из тех людей, кто, влюбляясь, начинает стоять под окнами, имитировать случайные встречи на автобусных остановках, отслеживать посты в социальных сетях. Поэтому мне всегда было достаточно легко понять сталкеров: их одержимость, тягу к объекту влюбленности. Но в итоге я сам столкнулся со сталкингом в формате насилия и до сих пор не могу объяснить этот случай в логическом ключе.
Мне было девятнадцать, я жил в Краснодаре, учился, был открытым гомосексуалом. Каждый день после университета заходил в гости к лучшей подруге, в половине случаев засиживался, пропуская последний трамвай, и возвращался через полгорода пешком. В один из таких вечеров ко мне подошел мужчина, попросил закурить. Я, конечно, понимал, что давать сигарету кому-то на абсолютно не подсвечиваемой улице — опасно, но почему-то сделал это.
В ту же секунду он схватил за шею, нагнул лицом к земле и сказал, что я попался. У меня вообще не было никаких мыслей: кричать, бежать куда-то просто не приходило в голову. И физической возможности на это не было — он повыше меня и крепче в несколько раз. Единственным способом позаботиться о своей безопасности я считал спокойствие — просто смотрел, как будут развиваться события. Он не отпускал меня, начал затирать какую-то странную историю, что его бросила девушка и сейчас мы пойдем ужинать в ресторан, где он выговорится.
«Ничего, кроме животного страха, я уже не чувствовала. Было ужасно осознавать, что в огромной Москве можно загнать человека в угол»
Почти сразу я рассказал о насилии матери и друзьям, они были в шоке, поддерживали, советовали пойти в полицию. В первые дни я боялся это сделать: история не схематичная, и мне казалось, что в нее невозможно поверить. Потом, видимо, и у моих близких сработали защитные механизмы, они никогда не вспоминают об этом.
Через несколько месяцев этот человек снова вышел из-за дерева и встал на моем пути. Тогда я понял, что попал в какую-то ужасно долгую и неприятную историю. То есть чувак не просто «попользовался и выбросил», каждые несколько месяцев он выслеживал меня где-то у киоска, остановки, иногда ждал в подъезде. Мы шли гулять, иногда занимались сексом в разных квартирах, которые он снимал по ситуации. Он представлялся Сашей и называл свои действия охотой. Как я понял, у него было достаточно много «подстреленных», но никто не спешил писать заявление.
Через полгода мне было совершенно ясно, что Саша влюбился. Он всегда был дружелюбным, красиво ухаживал. Самое смешное, что внешне и в сексе Саша был моим идеальным типажом. Он был первым, кто давал мне быть активным партнером, и в целом отношения были идеальными, кроме той зацепки, что около горла всегда скользило лезвие его угроз. Саша никогда не давал мне забывать про моих родителей, друзей, называл их данные и угрожал физической расправой. Раз в несколько месяцев он встречал меня где-то на улице, сначала мы шли гулять, разговаривали. В такие моменты казалось, что Саша сейчас возьмет меня на прицел и прикажет улыбнуться.
История длилась уже несколько лет. Саша до последнего не давал никакой информации о себе, каждый раз была новая квартира. При этом он был единственным человеком в моей жизни, от которого я по-настоящему чувствовал любовь. В какой-то момент меня окончательно выбесила двойственность ситуации, я поставил ультиматум: либо я обращаюсь в полицию, либо он исчезает. Он посмеялся, сказал, что ничего не получится, якобы он уже попадался за что-то раньше и от полиции ему легко откупиться. После этого Краснодар окончательно стал для меня опасным местом. Чувство бессилия и постоянное ожидание сталкера из темноты заставили переехать в крупный город. В Краснодар я не приезжаю больше чем на одни выходные и не хожу по вечерам в одиночестве.
Иногда сталкер был депрессивным, давил на жалость: говорил, что смертельно болен, что долго наши отношения не протянутся, но никаких подробностей. Я только уточнил, есть ли у него ВИЧ — он отрицал. Мы вроде всегда предохранялись, но когда через несколько лет я сделал анализ, он показал 180 CD-4 клеток.
Я отсчитал время с последнего отрицательного результата: либо это была какая-то невероятно агрессивная форма ВИЧ, либо инфицирование произошло во время того года отношений с Сашей, и получалось, что, говоря о своей скорой смерти, он так гиперболизировал ВИЧ. Теперь, когда я сам прошел через принятие статуса и знаю огромное количество людей в этой же ситуации, предполагаю, что он был инфицирован примерно за полгода до нашего знакомства. Он позвонил мне на новый номер уже после переезда, сказал, что знает мои координаты, я промолчал про ВИЧ, не хотел запустить второй круг.
Сейчас этот человек меня не беспокоит. Я не могу сказать, что сформулировал какую-то оценку для нашей с ним ситуации, что простил его. Скорее просто отделился от истории, и теперь есть интересная глава в биографии. Какое-то время я думал о выплеске этой истории в искусство, но, кажется, не хочу реакции окружающих «чувак, который не смог себя защитить».
Мира, студентка
В шестнадцать лет я встречалась с парнем. По большому счету, это были мои первые серьезные отношения со свиданиями, совместными каникулами, подарками друг другу. Помимо этого у нас установилась сильная дружеская связь, и первые месяцы прошли просто классно.
Все закончилось, когда Кирилл взял мой телефон что-то поправить и закончил чтением переписки ВКонтакте с моим другом. Ничего такого там не было, но доверие на этом закончилось. Кирилл без предупреждения брал телефон, чтобы посмотреть вызовы, проверить соцсети, уходил с последнего урока, чтобы перехватить меня у школы, просил рассказывать, с кем общаюсь в классе. Я была очень привязана к нему и старалась все списывать на проявления любви, но когда ко всем проверкам добавились оскорбления и крики, сказала, что ухожу.
Просто сдало терпение, никаких чувств не осталось. Пальто я так и не успела застегнуть. Кирилл свалил все мои ему подарки, в основном это были свитера и футболки, в центр комнаты и стал жечь. Я пыталась потушить огонь, он зажигал снова. Пришлось сказать, что мы снова встречаемся, чтобы спокойно уйти домой и не думать об ответственности за пожар.
«Внешне и в сексе Саша был моим идеальным типажом. И в целом отношения были идеальными, кроме той зацепки, что около горла всегда скользило лезвие его угроз»
Потом началось навязывание общения. Я выходила утром в школу, Кирилл уже ждал у входной двери, иногда с цветами, провожал до школьного гардероба. Я неоднократно повторяла, что мы все-таки расстались, но это ничего не изменило. Старалась ночевать у разных подруг, чтобы он не знал, к какой двери идти. Он стал приходить прямо к школе и кричать на меня при всех, это было унизительно, я пыталась проскальзывать незаметно.
Пару раз он писал смс, что сейчас вскроется, первый раз я прибежала и вызвала скорую, Кирилл сидел за компом и сказал, что я успела. Второй раз уже не стала реагировать. Все разрешилось, когда он пришел к моей матери на работу и попросил повлиять как-то на меня, чтобы я вернулась в отношения. Она ответила, что лучше переждать месяц, потом попробовать начать с нуля. Через месяц у него уже были какие-то новые интересы и круг общения — все-таки ему тоже было шестнадцать. Оставшийся год до окончания школы и моего отъезда из города мы почти не виделись. После этого я никогда не давала хода отношениям, если человек сразу задавал слишком много вопросов про свободное время и круг общения.
Станислав Хоцкий, психолог
Ко мне все клиенты приходят условно самостоятельно: не по решению властей, но после ультиматума близких, когда дальше так продолжаться не может. Мне кажется, отличный показатель, когда человек приходит с запросом: «Мне подруга/друг говорит, что я сталкер/абьюзер и так далее. Не знаю, что она имеет в виду, но хотел бы разобраться». Есть близкий, кто может указать [на проблему], а сам человек в состоянии откликнуться.
За мной следят на улице, что делать?
Из дома на работу, с работы на встречу с друзьями, и все это время не покидает чувство, что вас преследуют, а в толпе снова и снова мелькают одинаковые лица неизвестных людей? Возможно, за вами следят. Не стоит бояться, но надо быть начеку. Для вас мы поговорили с активисткой «Другой России» Ольгой Шалиной, за которой следили. Как обнаружить слежку и что делать, чтобы сбросить «хвост» — в нашей инструкции.
Как понять, что за мной следят?
Слежку можно разделить на два вида: видимую и скрытую. Видимую слежку даже не придется распознавать. Люди, которые следят за вами, будут оказывать на вас открытое психологическое давление. Например, будут ждать вас у дверей вашей квартиры или не стесняясь следить за вашими окнами, как это было у журналиста Аркадия Бабченко.
Со скрытой слежкой труднее, но ее можно распознать по нескольким признакам. Если за вами следят, то на своем пути до дома или до работы вы скорее всего больше двух раз заметите одно и то же лицо следующего за вами человека или даже нескольких.
«Чтобы понять и увидеть, кто стоит за вами, можно посмотреть в телефон, пригнуться и завязать шнурок, закурить. Все это нужно, чтобы увидеть людей и обстановку вокруг», — объясняет Шалина.
Еще один способ проверить, нет ли за вами «хвоста» — зайти в кафе или магазин, в закрытое пространство, в котором у вас появится возможность наблюдать за подозрительными людьми. Желательно провести там какое-нибудь продолжительное время, например полчаса или час. Скорее всего, ваши преследователи зайдут в помещение с вами или же все это время будут ожидать вас снаружи.
Что делать при слежке?
Если вы убедились, что за вами действительно наблюдают и хотите избавиться от слежки, то нужно сменить направление движения. Тот же заход в магазин будет отличным поводом это провернуть. Попробовать оторваться можно и сменив вид транспорта, на котором вы передвигаетесь. Какой-то человек выходит с вами на нескольких станциях подряд и ждет следующего поезда? Стоит задуматься о пересадке на наземный транспорт. Какая-то машина (чаще всего неприметная и без опознавательных знаков) повторяет все ваши бессмысленные маневры на дороге и во дворах? И тут стоит сменить способ продвижения.
«По правилам слежки, вас ведет не один человек. При смене транспорта или направления движения, они меняются, чтобы вы не заметили одного и того же человека. Если есть интерес вести слежку так, чтобы вы этого не заметили, то будет достаточное количество сотрудников», — говорит Шалина.
Шалина рассказывает, что количество оперативников, если слежка связана с вниманием силовых структур, наблюдающих за «целью», зависит от «важности» человека. Но чаще всего их один или два.
«Из явных случаев, когда я была под уголовным делом и ехала на встречу с товарищами, я заметила молодого человека, который просто стоял слишком близко для простого прохожего. Затем он зашел за мной в автобус, немного поскользнулся на ступеньке и упал, после чего поднял голову и и внимательно посмотрел на меня. Я поняла, что у него есть ко мне интерес. Всю дорогу он все время оглядывался на меня, и я решила сматываться. Перед самым закрытием дверей я выпрыгнула и перебежала Ленинский проспект, по закоулкам и дворам выбежала на соседнюю улицу и прыгнула в такси», — делится опытом Шалина.
Она выделяет три правила ухода от слежки:
Скрытность или публичность?
Действовать так активистка советует невзначай. Следящие должны думать, что потеряли вас из-за своей нерасторопности, а не из-за того, что вы знаете о них и так успешно избегаете их внимания. Иначе в следующий раз слежка будет вестись аккуратнее.
Пытаться прекратить слежку напрямую, например, записывая преследователей на видео, она не рекомендует.
«Лучше не демонстрировать интеллект, лучше прикинуться лохом. Если сотрудник шифровался, а вы его раскрыли и начали, например, тыкать телефоном в лицо, то на сегодня вы его, может, и потеряете, а завтра за вами будут ходить трое таких же. Свечения телефоном не помогут. Один уйдет, а другой придет», — говорит Шалина.
Это не единственная точка зрения. Адвокат Николай Полозов в интервью «Радио Свобода» рассказывал, что слежка проходит часто накануне какого-то масштабного действия — обыска или задержания. Если вы заметили слежку и опасаетесь задержания или даже похищения, по мнению Полозова, ситуацию стоит придать огласке.
«Если у вас действительно есть опасения, что за вами следят, то, во-первых, необходимо известить об этом своих родных и близких и сказать, что за вами следят, во-вторых, найти контакт надежного адвоката, к которому можно будет обратиться, если произойдет ваше задержание или похищение. Самое лучшее средство — это максимальная публичность. То есть, если существует угроза того, что вас могут похитить или задержать, и надвигающиеся эти события, в частности, выражаются посредством проведения в отношении вас слежки, то обращение к средствам массовой информации, в социальные сети в какой-то степени может остановить эти негативные процессы», — считает Полозов.