Как называют первую скрипку в оркестре

Как называют первую скрипку в оркестре?

В оркестре первую скрипку называют немецким словом Konzertmeister, или Концертмейстер. как правило, это самый опытный и искусный в игре на инструменте из всего оркестра. Он как бы задает тон и руководит игрой. Так что выбираем второй вариант ответа, концертмейстер.

Ну, вообще-то, первая скрипка в оркестре называется прима. Но поскольку этого варианта нет, предположу, что это концертмейстер.

Балетмейстером, хормейстером и мейстрезингером первая скрипка быть не может, это совсем не то.

А вот концертмейстером первая скрипка действительно называется в больших оркестрах. Этот же человек одновременно является дирижёром струнной группы.

Правильный ответ: КОНЦЕРТМЕЙСТЕР.

Этот вопрос по силам музыкантам симфонических оркестров или просто тем людям, которые имеют классическое музыкальное образование.

Всем остальным нужно искать материал в музыкальной энциклопедии или справочнике, чтобы ответить правильно.

Выбираем ответ КОНЦЕРТМЕЙСТЕР, он будет верным.

Нужно хоть немного разбираться в музыке, любить симфонические концерты, чтобы правильно ответить на данный вопрос.

Далека от музыки, пришлось воспользоваться помощью поисковых систем. Все поисковики единодушны и утверждают, что первая скрипка в оркестре называют концертмейстер.

Сама бы я этот вариант сразу исключила как название ведущего.

Этот музыкальный инструмент входит в состав духового оркестра. Он представляет собой спирально согнутую медную трубу с широким раструбом и по форме напоминает кольцеобразно изогнутый охотничий рог.

Источник

Разбираемся в классической музыке: как устроен симфонический оркестр

Постоянные посетители концертов в Мемориальном музее А.Н. Скрябина хорошо знают коллектив «Школа / Škola crew». Артисты всегда предваряют исполнение классических композиций небольшой лекцией — объясняют, как слушать то, что сейчас прозвучит.

Mos.ru продолжает серию материалов, в которых пианистка и участница «Школа / Škola crew» Александра Стефанова помогает разобраться в классике и во всем, что связано с ее исполнением.

Из каких инструментов состоит симфонический оркестр?

— Существуют четыре основные группы музыкальных инструментов (перечисляю их в порядке удаления от слушателя): струнные смычковые, деревянные духовые, медные духовые и ударные. (В составе струнных смычковых — скрипки, альты, виолончели, контрабасы. Деревянные духовые — это флейты, гобои, кларнеты, фаготы. Медные духовые — валторны, трубы, тромбоны, тубы. Ударные — барабаны, литавры, тарелки, треугольники — Прим. ред.).

Музыканты в оркестре всегда рассаживаются по одной схеме?

— Нет, существует две основные схемы рассадки: немецкая и американская. Идеальной нельзя назвать ни ту, ни другую, ее не существует и поэтому их часто комбинируют.

У немецкой (иногда ее называют бетховенской) схема такая: с левой стороны от дирижера находится группа первых скрипок, с правой — вторых. В середине — виолончели и альты.

В американской схеме группа первых скрипок сидит рядом с группой вторых, а дальше уже альты и виолончели (слева направо).

В чем сложность выбора?

— Рассадка — головная боль всех дирижеров. Ведь именно им нужно разместить музыкантов так, чтобы всех было одинаково хорошо слышно. Но идеал так до сих пор и не найден. Например, струнные (виолончели, скрипки и альты) по сравнению с духовыми звучат гораздо тише.

Многие оркестры до сих пор не определились, какая схема рассадки лучше. Так что это остается личным делом дирижера.

В России используют обе схемы и их комбинации. Оркестр Владимира Спивакова придерживается немецкой рассадки, Оркестр московской филармонии — американской. С оркестром Большого театра все сложнее. Там оркестровая яма, все по-другому, места гораздо меньше.

Бывает, что типы рассадок комбинируют?

— Бывает. Государственный академический симфонический оркестр имени Е.Ф. Светланова сидит почти в американской. Группы первых и вторых скрипок сидят рядом, но виолончели и альты — наоборот. Случается, что контрабасистов, например, пересаживают из одной стороны в другую. Дирижер, рассаживая музыкантов, думает прежде всего об акустике конкретного зала.

Некоторые дирижеры идут по экстремальному пути. Они могут решить поменять рассадку за два часа до концерта, если понимают, что так произведение будет звучать лучше. Для исполнителя это стресс, потому что он привык ориентироваться на знакомых соседей.

Источник

«Первая скрипка»: значение фразеологизма, синонимы и толкование

Содержание статьи

Из всего многообразия музыкальных инструментов скрипке отводится особое место. Благодаря выразительности проникновенного звучания ее называют королевой оркестра. Своей формой инструмент повторяет линии женского тела, по тембру удивительно похож на звучание человеческого голоса. Да и происхождение примы оркестра стало поводом для рождения немалого количества преданий. Нередко легенды связывают инструмент с потусторонними силами, наделяя музыкантов, играющих на ней, особым даром.

Большой оркестр

Фразеологизм своим появлением в русском, английском и других языках обязан музыкантам, играющим в оркестре. Смысл выражения – играть ведущую роль в чем-либо, верховодить. Скрипке в оркестре всегда отводилась особая роль. Состав симфонического оркестра отличался сложность. В него включено несколько инструментальных групп:

К струнно-смычковым относят виолончели, контрабасы и скрипки с альтами. Духовые деревянные – это кларнеты, гобои, флейты и фаготы. К медным дубовым принадлежат трубы, тромбоны, валторны и тубы. Тарелки, колокольчики, литавры, ксилофон, челеста, виброфон, трещотки, кастаньеты, бич, маракасы, барабаны и тамтам – это ударные. Клавикорд, фортепиано, орган и клавесин относят к клавишной группе, а добавочная – это арфа.

Струнные смычковые являются фундаментом современного оркестра, его основой. В этой группе безусловным лидером признана скрипка. Обычно ей получают исполнение главой мелодии произведения. Такая честь выпала инструменту за поющий нежный тембр и удивительное звучание, идеально сочетающееся с голосом вокалиста. Да и сам инструмент на протяжении веков – постоянный участник концертов.

Даже среди неодушевленных предметов есть уважение к старшим. В оркестрах выделяют первую и вторую скрипичные группы. Главный исполнитель есть в каждой и них. Его называют концертмейстером. Концертмейстера первой группы именуют главным музыкантом оркестра или его первой скрипкой. Он задает всему выступлению нужный темп, основную линию. На него должны равняться или подстраиваться под него все остальные инструменты.

Прямой смысл

В этом специфика классического оркестра. Игра на первой скрипке – занятие почетное и весьма ответственное. Эта партия получается настоящему профессионалу. Невозможно точно назвать период, когда в речь вошло крылатое выражение. Однако его возраст исчисляется несколькими столетиями. Играть первую скрипку – занятие ответственное. Поэтому поручают его только признанным мастерам.

Истолковать смысл распространенного высказывания очень легко. Первой скрипкой именуют человека, выполняющего к любой команде либо деятельности ведущую роль. Так, в футбольном клубе «Барселона» первой скрипкой стал Меси. Ранее эту роль отводили Хави. Выражение «первая скрипка» употребляется в нескольких ситуациях:

Нередко фразеологический оборот употребляется в разговорной речи образованных людей. Но встречается выражение и в литературных произведениях. Если в качестве понятного примера брать сферу образования, то есть школу, то роль первой скрипки нередко играют заслуженные учителя, удостоенные множества наград и сохранившие интерес к работе.

В иных случаях это место отведено молодым и деятельным кадрам, наполненным энергией. При этом нельзя игнорировать того что на ведущие роли претендовать имеют право лишь те, кто уже достиг определенного профессионального уровня, квалификации. Если же пока что рубеж не преодолен, то звание примы оркестра – пустая формальность, претенциозность.

Синоним лидерства

Иногда требуется выразить смысл распространенных выражений в краткой форме. Одним словом, первую скрипку называют лидером. При употреблении музыкальной метафоры имеют в виду человека, отличающегося не только выдающимися способностями, но и способного вести за собою всех остальных людей. Обычно такое лидерство проявляется рано.

Есть заводные и подвижные дети. В свои игры они вовлекают всех окружающих малышей. Но это не единственный вариант вожака. Иногда лидера в себе человек воспитывает, ставя перед собой подобную цель. Многие актеры, исполнившие главные роли в культовых боевиках, признавались, что в детстве были неспортивными и слабыми. Поэтому они решили заниматься боевыми искусствами. Так рассказывал о себе известный артист Жан-Клод Ван Дамм. Такая трансформация доступна каждому. Это классический вариант прямого компенсирования.

Человек не отличается талантами на уроках физвоспитания. Поэтому свой недостаток он исправляет в спортивной секции. Правда, большее распространение получила компенсация косвенная. Если человек в силовом либо мускульном спорте несилен, зато великолепен в умственном труде, то и развивает он свои сильные стороны. При этом личность успеха добивается в иной сфере деятельности, чем спортивная. В любом их вариантов применяется определенный вид психологической защиты. При этом неизменным остается главный смысл: желание играть роль примы.

Добиться уважения желает каждый. Одним это нужно просто так, для других такое положение вещей является жизненной необходимостью. Для достижения цели такие люди прилагают немало усилий, которые в итоге вознаграждаются. В технологических цивилизациях решающая роль отводится человеку науки. Потому и говорят, что первую скрипку должны играть ученые.

Вперед мир двигают научные открытия. При этом возникает вопрос, есть ли ограничения в таком развитии. Так, при все большем увлечении техническими новинками, все дальше отодвигается культурная реальность. Вряд ли человечество при таком положении дел становится лучше в нравственном плане. На этом фоне лишь некоторым странам удалось решить проблемы преступности, брошенных детей.

Яркие примеры таких достижений – Голландия и Исландия. В последней нет детских домов, а первая закрывает тюрьмы. Именно с этой целью и есть смысл мобилизовать ученых, работающих в определенной отрасли, то есть философии этноориентации. Они способны четко обозначить очевидные проблемы моральной сферы. Однако практически всегда их не слышат в дальнейшем. Это уже вопрос для самостоятельных размышлений.

Совсем не хуже

Есть антонимичный известному выражению фразеологизм «играть вторую скрипку». На языке профессиональных музыкантов такое высказывание означает исполнение сопровождающей или второй партии. В общепринятом смысле оборот означает не быть главным, оставаться в каком либо деле ведомым, подчиненным.

Однако распространенное высказывание можно трактовать иначе. В переносном плане второй скрипкой именуют явление, когда человек на главные роли не претендует, не желая выделяться.

В музыкальном плане свою партию он ведет так, что на его фоне становятся более заметными все нюансы исполнения темы первым скрипачом. Стоит при этом второй скрипке замолкнуть, как первая уже не слышна. Поэтому нередко на роль второй скрипки претендуют так называемые «серые кардиналы».

Научившемуся играть на скрипке человеку подвластно очень многое. Синхронное исполнение мелодии в группе требует от музыкантов огромных усилий. Только при условии исполнения в одинаковом ритме, темпе, без фальшивых нот обеспечивает эффект единого инструмента со множеством оттенков и струн в который превращается вся струнная группа. Это – результат неимоверных усилий, многих репетиций.

Источник

Средь шумного бала: первая скрипка – об особенностях работы в оркестре

Многим известно устойчивое выражение «первая скрипка», характеризующее человека, которому отведена ведущая роль в чем-либо. Как понятно из названия, в общеязыковое пространство данный фразеологизм попал из профессиональной сферы музыкантов, причем тех, что играют в оркестре. Почему именно скрипка? Пожалуй, по той причине, что струнные смычковые инструменты – это фундамент современного симфонического оркестра. Но признаемся на берегу: здесь мы будем говорить не об особенностях устойчивого выражения, а о реальной первой скрипке оркестра.

Для нашей постоянной рубрики «Врать не буду», в которой мы знакомим читателей с особенностями интересных профессий, о жизни первой скрипки нам рассказала Валентина Береснева, которая проработала в оркестре Екатеринбургского театра оперы и балета более сорока лет.

Когда-то еще юная девочка Валя часто приходила на спектакли с участием своих родителей – правда, выступали они не на сцене, а под ней, сидя за ударными инструментами в приятной полутьме оркестровой ямы. Увидев свой первый спектакль в шесть лет – им был небезызвестный балет «Щелкунчик» – она поняла, что вопросов с будущим самоопределением у нее не возникнет. Музыкальная школа, затем – профессиональное образование в Консерватории Мусоргского – и вот, будучи уже третьекурсницей, Валентина получила место своей мечты и стала первой.

− Почему именно скрипка?

– Когда я поступала в музыкальную школу, у меня определили хороший музыкальный слух. Я всегда была миниатюрной девочкой с маленькими ручками, поэтому меня сразу определили в струнно-смычковое. Людей покрупнее, конечно, брали на виолончели и альты, поэтому практически все зависело от комплекции. Это тоже имеет значение в игре на скрипке – помимо, конечно, владения нотной грамотой, феноменальной памяти и способностей от природы.

− Что включается в обязанности первой скрипки и почему она «первая»?

– В оркестре, помимо первых скрипок, есть еще вторые – они исполняют аккомпанемент, в то время как на первых лежит основная партия, более сложная и виртуозная. В каждой группе скрипок, да и вообще всех инструментов, есть свой лидер, который задает тон, основную мелодию. Иногда мы проводим репетиции своей группы в отдельных кабинетах – в театре таковые имеются – а уже потом «показываем» свою работу дирижеру.

− Какую роль исполняет дирижер в оркестре? Зачем он выходит в оркестровую яму на время спектаклей – неужели кто-то смотрит и на него, и в ноты?

– Дирижер – главный человек не только в оркестре, но и среди исполнителей – на нем держится буквально все. Он руководитель и учитель, подсказывает каждому музыканту, как играть, а певцу – как петь. Во время спектаклей он тоже присутствует, и на него стоит весь ориентир – когда вступать, в каком темпе играть и так далее. Конечно, за время репетиций мы выучиваем свои партии и можем свободно переключать внимание с нотной партии на палочку. Это кажется простому зрителю нереальным, но нас этому учат еще с музыкальной школы, поэтому навык отрабатывается быстро.

Первая скрипка Екатеринбургского театра оперы и балета с 40-летним стажем Валентина Береснева. Фото из личного архива

− У певцов есть коучи и концертмейстеры, а у музыкантов?

– У музыкантов тоже есть свои концертмейстеры и учителя – это как раз лидеры группы. От взмаха их смычка зависит, когда вступит их группа, они наиболее близки дирижеру и, как я уже говорила, проводят репетиции и занятия со своими «подопечными». Еще в оркестре есть директор и инспектор − они составляют расписание, следят за рабочим процессом, высчитывают зарплаты… Это отдельная большая тема.

− О профессиональном выгорании и болячках – много ли случается таких случаев?

– Подбородок не устает, руки тоже, хотя профессия нервная. Я за собой ни психической, ни физической усталости с годами не замечала, но то, что с годами затрачивается все больше энергии – это правда.

− Приходилось ли работать с известными людьми или оркестр так и гастролировал в своем составе?

– Раньше на сцене уральского Оперного даже Галина Вишневская проводила ярмарку молодых певцов. Когда я еще училась в школе, у нас выступала Евгения Мирошниченко, балерины Елена Рябинкина, Габриэла Комлева и Надежда Павлова, Владислав Пьявко (муж Ирины Архиповой). С годами это все перестало происходить, поэтому таких уж прямо знаменитостей я не застала.

Гастролировали мы по всей России, да и сейчас эта тенденция осталась. Раньше посещали в среднем по три города за сезон – если в городе не было своего оперного театра, выступали в домах музыки, филармониях или драматических театрах.

− Обязательно ли музыканту знать несколько языков?

– Если музыкант не планирует строить свою карьеру за пределами страны, то совсем нет, хотя, конечно, желательно. Если с нами работают зарубежные дирижеры (Фабио Мастранжело – до 2010, с 2015 – Оливер фон Дохнаньи. – Прим.), то они уже хоть немного знают язык, а если нет – к ним приставляется переводчик или тот же коуч. Певцам же, в свою очередь, предпочтительно знать языки, на которых они поют.

− Правда ли, что в театре часто возникает вражда между исполнителями?

– Имена я называть не буду! Шучу. Вообще, конечно, возникали недомолвки, но до серьезного никогда не доходило. Как дела обстоят у вокалистов – я не знаю. Да и вообще, правильно говорят: «Что пройдет – то будет мило». Сейчас, если встречаешь человека, с которым были недомолвки, то все равно рад его видеть.

− Вопрос напоследок: расскажите самую запоминающуюся историю, произошедшую с вами за время работы.

– Таких моментов было, конечно, много, но всех и не вспомнишь. Впрочем, одна история запомнилась надолго. В 90-х на постановке «Пиковой дамы» режиссер решил часть оркестра переместить на сцену. Нас, музыкантов, нарядили в сценические костюмы – я сделала себе маску из подручных материалов, чтобы скрыть очки – и поместили небольшой группкой на сцену. Я помню, тогда мне была дана главная партия, поэтому по взмаху моего смычка, как волшебной палочки, вступал весь оркестр. Уже только потом я поняла, что этот момент ассоциируется у меня со стихотворением Пушкина «Средь шумного бала, случайно…» – ведь и там говорилось о женщине, чьи черты покрывала тайна.

Источник

Первая скрипка

Она появляется на сцене, когда весь оркестр уже сидит перед пюпитрами на своих местах и ждет дирижера. Но он, дирижер, выйдет к залу только после нее, первой скрипки, после того, как по ее звуку «ля» окончательно настроятся все оркестранты. А также утонет в партере последний зрительский шепоток. Таков концертный этикет, которого придерживаются все знаменитые симфонические оркестры мира. Потому что именно на первую скрипку возложена миссия быть лицом оркестра — во всех смыслах, разумеется. Юлия Стефанович стала первой скрипкой Государственного академического симфонического оркестра Белгосфилармонии всего несколько лет назад, выиграв серьезный конкурс на это место, но ее появление на первом номере пюпитра было моментально признано музыкантами. А что до публики, то мы просто заворожены, покорены, причем не только ее великолепными соло, ее виртуозной игрой на инструменте, но и утонченными и в то же время величественными манерами молодой скрипачки. К тому же дорогие вечерние платья, аристократическая прическа, королевская осанка. А знаете, это много значит для артиста — классическое искусство, хотите вы или нет, требует определенной внешней респектабельности. Главный дирижер оркестра маэстро Александр Анисимов вообще говорит, что из двух талантов он выберет красивого — матушка–сцена требует! А первой скрипкой своего оркестра, мне кажется, он просто гордится: «Юлия Стефанович — прирожденный сольный музыкант, она изумительный скрипач, а самое главное — персона. Что это значит? В ней есть сдержанность, затаенность и в то же время какая–то очень красивая гармония. Ее профессионализм отмечается всеми дирижерами. Например, Юрий Кочнев, народный артист России, который работал с нашим оркестром, назвал ее просто академиком в юбке, настолько она его поразила!»

Два дня назад симфонический оркестр, завершив сезон, уехал на гастроли в Германию. Так что интервью с Юлией Стефанович состоялось у нас практически на чемоданах.

— Юлия, вы занимаетесь спортом? У вас такая. выправка! Спина, шея. Словом, великолепная осанка! И артистизм, женственность. Вы, помню, первая смело ввели моду на обнаженные плечи на сцене. Плюс ваша гладкая прическа. Классический образ!

— Спасибо, это не похоже на дежурный комплимент.

— Ни в коем случае! Расскажите, Юля, о себе. Вы родились в Барановичах, учились в обыкновенной музыкальной школе, верно? А потом приехали в Минск и стали первой скрипкой лучшего симфонического оркестра страны. А что было между этими фактами биографии? Как произошел скачок?

— Ну я не просто училась, я уже в школе «подавала надежды». И родители, и педагог участвовали в моей судьбе: возили на прослушивание в Минск. Но в колледж при академии музыки отдали не сразу — пожалели девочку. Так что я приехала в столицу только в 14 лет, поселилась в общежитие и окунулась во взрослую жизнь.

— А когда музыку полюбили осознанно? Майя Плисецкая отвечала на этот вопрос, о балете, естественно, так: «Полюбила через боль».

— Я в этом отношении не исключение. У меня тоже любовь пришла, когда начались серьезные занятия в колледже. Меня будто вдруг что–то начало вести. Нет, я и раньше скрипку любила, но могла отложить занятия из–за других дел. А вот с того периода, помню, она стала в моей жизни на первом месте. К тому же у меня был чуткий педагог Андрей Борисович Ямпольский.

— Вообще, музыкант — это. Продолжите фразу, пожалуйста.

— Это — занятия. Бесконечные, многочасовые занятия. Еще в школе бытовала у нас такая фраза: «На скрипке даже просто играть сложно». Я с отрочества очутилась в серьезной конкурентной среде, поэтому приходилось работать много. В 1997 году стала дипломантом международного конкурса скрипачей имени Шимановского в Лодзи — сразу после окончания академии музыки (с красным дипломом, кстати). Потом магистратура, потом работа в оркестре оперного театра, где начинала с последнего пульта. Но недолго, правда, всего полгодика.

— Где работать интереснее — в оперном или в филармоническом оркестре?

— Специфика, стиль работы, даже режим в них совершенно разный, так что сравнивать нет смысла. А «кухня». Как в любом большом коллективе, есть нюансы. Так сказать, человеческий фактор. Но самое главное — сцена. Я и сцена. В тебе этот узел должен прочно завязаться. Конечно, оркестровая яма в оперном музыканта бережет. Зато сцена в филармонии мобилизует! Лично у меня психологический переход произошел безболезненно — это явно мое!

— Гастроли не утомляют?

— Обожаю! Да, ездим на автобусе, как все нормальные белорусские артисты. Приезжаем в три часа дня, на сцену выходим в семь вечера. Замечательно! Пока здоровье не подводит. Конечно, гастроли в первую очередь — это заработок. Плюс огромный шанс увидеть мир. В последний раз — Германия, Нидерланды. Хороших залов было немного, в основном импровизированная сцена. Но это на данных гастролях. Когда ездили в Испанию, всегда были шикарные залы: Барселона, Сарагоса.

— Объективно вы можете оценить оркестр Белгосфилармонии? Вот скажите, мы можем конкурировать среди музыкантов Европы?

— При определенных вложениях сил. Хотя очень мешает конъюнктура рынка — она ведь не такая уж объективная. 10% музыкантов и коллективов владеют 90% гастролей. С другой стороны, там действительно собраны хорошие музыканты и у них действительно есть качество! Звук, слаженность — нам даже на это надо еще обращать внимание. Потому что хороший оркестр — это много–много компонентов. И создается он не за один день. Требуется большая кропотливая работа. А у нас — вспышками. Хотя музыканты хотят работать. Но вот, между прочим, есть и такая проблема — инструменты. Без них никуда. Хороший оркестр не возьмет музыканта с плохим инструментом.

— А они собственные, что ли? У каждого — свой?

— У струнников — да. Духовые принадлежат оркестру.

— Вот как. А как вы относитесь к совмещению дирижерами разных оркестров?

— Востребованность — это заветная мечта любого артиста. Артист — патриот сцены. Она — его родина. Куда зовут, туда и мчишься, и любишь, и отдаешь сокровенное. Мы работаем с дирижерами, которых нам предлагают. Впрочем, нам интересно и с другими, не только с главным. Но с одним условием: если он хороший музыкант и может что–то дать.

— А бывали ситуации, когда оркестр переставал повиноваться дирижеру?

— Если за пультом стоит профессионал, который знает музыку и знает, чего хочет, оркестр никогда не позволит себе неповиновения. А если это все же происходит, то не по нашей вине: препятствий во взаимопонимании с дирижером быть не может, если он не беспомощный дилетант. Волна негативизма иногда идет. Хотя так быть и не должно, но после концерта иногда говорят: «Оркестр вытянул дирижера. В силу опытности». Но у нас сейчас оркестр здорово омолодился — и это тоже проблема. А молодежь (хотя я тоже «молодежь») сейчас очень амбициозная, каждый со своим мнением.

— Скажите, как вы думаете, а современные исполнители могли бы соревноваться с Паганини?

— А кто знает, как он играл на самом деле? Не удивляйтесь, но произведения, которые он писал, сегодня с успехом исполняются в музыкальной школе. Паганини — это легенда, миф. Вы знаете, например, о том, что тогда был другой инструментарий, гораздо менее приспособленный, чем теперь: совсем иные смычки — они были выгнутые, иные струны — жильные. Я, честно признаться, не представляю даже, как раньше играли все, что написано в нотах. Или же это было совсем другое качество исполнения, или действительно надо было иметь что–то дьявольское в руках, чтобы добиться качества!

— Или третье: очень образованная публика, которая умела слушать музыку. А вот поговорим на такую тему: вас не шокирует, что сейчас в оценке исполнительского искусства превалируют технические данные?

— Куда ж от этого денешься? Вообще в мире, в Европе исполнительский уровень очень высокий. Максим Венгеров, Софи Муттер и потом еще столько молодежи, что затрудняюсь фамилии назвать.

— Кто знает. Похоже на шоу. Я, к сожалению, не слышала ни одной классической программы в ее исполнении. А это — лакмусовая бумажка.

— Так что вы вкладываете в понятие «хороший исполнитель»?

— Техническая оснащенность — без этого все равно никуда не денешься, это все равно стоит на первом месте. На втором: звучит — не звучит. Это то, что заложено, дано природой — чувство звука. Дальше идет то, что называется модой, харизмой, психологией, а проще говоря, берет за душу или не берет. Бывает, от игры — мурашки по коже, причем не от каждого блестящего исполнения. Можно добиться этого, конечно, работой, но у работы, понимаете, есть предел. А если дано природой, то власть над залом будет беспредельна. Видимо, именно этим трансцендентным качеством обладал Паганини. Хотя, повторю, музыка — такой субстант. Раз и навсегда данного мнения здесь быть не может.

— Как вашу профессию воспринимают окружающие вас люди?

— Иногда смотрят как на инопланетянку. Другие обывательски: мол, работа непыльная. Преклонения не припомню что–то в свой адрес.

— А когда–то Пушкин писал: «Нас мало избранных, счастливцев праздных. » Это, если помните, произносит Моцарт, рассуждая перед Сальери о божественной сладости творчества. И вскоре погибает.

— Да, мало кто понимает, сколько крови, пота, жизни стоит эта «легкость».

— Говорят, что настоящие музыканты любят репетиции больше, чем концерты. Верно?

— Верно. Потому что концерты — это праздник, но такими словами лучше не разбрасываться. А репетиции — это жизнь, и здесь многое зависит от дирижера. Очень часто есть неудовлетворенность: приходишь и уходишь с того же места, не продвинувшись, и жалеешь о потерянном времени. К нам приезжают дирижеры из разных стран. Но лучше всего оркестр играет под управлением маэстро Александра Анисимова. Дирижером надо родиться, потому что эта работа требует колоссальной отдачи. Музыку на самом деле во время концерта делает дирижер и только дирижер: своей собственной энергией, душой, силой воли, целеустремленностью. Мы же играем партии, и все. А он объединяет это море звуков. От хорошего концерта отдача колоссальная. Иногда я после концерта выхожу в такой эйфории, что, кажется, горы сверну. Я очень благодарна Анисимову.

— Личность определяется теми целями, которые перед собой ставит. Вы не хотели бы стать солисткой?

— Хотела бы. Да, оркестр добавляет опыта. Зато качество игры, блеск, как бы выразиться, оркестровая игра усредняет, что ли. Но у меня есть возможность выступать соло, надо только подготовиться.

— А предпочтения в музыке.

— Их нет. Чем больше играю, вникаю, тем больше люблю ее всю.

— «Первая скрипка» — это выражение пошло в широкий обиход как идиоматическое, а что конкретно оно обозначает у оркестрантов?

— Выйти, дать «ля», настроить — это формальная сторона дела. Остальная моя работа — я просто должна быть лучшей.

Источник