Как называется последняя поэма пушкина
Последняя поэма Пушкина
— Сделаем простое предположение: не будь Медного всадника на Сенатской площади, и мы никогда бы не встретились.
— Медного всадника из Петербурга не уберешь, как Петрограда из России.
— Мало того, не было бы и Петербурга, а лежало бы себе ржавое болото, и угрюмый пасынок природы колотил бы свой дырявый челн.
— Бедный Евгений не разгадал дела Петра, не понял, что железная государственность по воле гения стала послушным орудием на путях мировой свободы.
— Как бы могуч ни представлялся ему Всадник, он показал в своей поэме, что на том конечном суде, которого не избегнут и цари, с Петра спросится и за Парашу.
— В «Медном всаднике» действительно изображен бессильный бунт малозаметной личности против Петра, но в этом бунте нельзя видеть бунт самого Пушкина.
— Объективность двух центральных образов поэмы такова, что, говоря откровенно, мы до сих пор не знаем, на чьей стороне Пушкин.
— В «Медном всаднике» не два действующих лица, как часто утверждали, придавая им символическое значение: Петр и Евгений. Из-за них явственно встает образ третьей, безликой силы: это стихия разбушевавшейся Невы, их общий враг.
* ( Высказывания принадлежат И. А. Бунину, Д. Н. Мамину-Сибиряку, А. В. Амфитеатрову, Андрею Белому, Г. И. Чулкову, Ю. И. Айхенвальду, Н. И. Кульману, И. А. Оксенову, Г. П. Федотову.)
** ( О поэме писали в специальных статьях и в общих исследованиях П. Г. Антокольский, П. М. Бицилли, Д. Д. Благой, С. М. Бонди, Ю. Б. Борев, В. Э. Вацуро, Г. В. Вернадский, У. Викери, А. И. Гербстман, М. А. Гордин, Д. Гранин, А. М. Гуревич, Л. И. Еремина, Н. В. Измайлов, П. Карп, Г. Красухин, В. Ледницкий, Ю. М. Лотман, Е. А. Маймин, Б. С. Мейлах, Н. Н. Петрунина, А. Платонов, А. Л. Слонимский, О. С. Соловьева, А. Е. Тархов, Л. И. Тимофеев, Е. А. Тоддес, И. М. Тойбин, Б. В. Томашевский, Э. И. Худошина, Р. О. Якобсон и другие.)
Узнав о наводнении 1824 года, Петр Яковлевич Чаадаев из Милана в тревоге допрашивал брата о судьбе «общих наших приятелей, особенно Пушкина (который, говорят, в Петербурге). «
Основателя города наводнение впервые застигло 9 сентября 1706 года. «У меня в хоромах было сверх полу 21 дюйм,- писал он Меншикову из своего Парадиза,- а по городу и на другой стороне свободно ездили в лотках. И зело было утешно смотреть, что люди по кровлям и по деревьям, будто во время потопа, сидели, не точию мужики, но и бабы» (158, 368-369).
Горожане, спасающиеся на крышах и деревьях,- эта деталь сама по себе не занимала воображение Пушкина. Ей не нашлось места в «Медном всаднике» (хотя Александр Бенуа ввел этот мотив в свои знаменитые иллюстрации), да и позже, конспектируя письмо 1706 года для «Истории Петра», Пушкин заменил ее привычной латинской аббревиатурой: «К Меншикову, между проч., что было в П.Б. наводнение и вода в покоях его стояла на 21 дюйм, что по улицам ездили на лодках, что продолж. 3 часа etc» (X, 103). Но санкт-петербургское ерничество на счет «возвышения невских вод», ведущее свою родословную едва ли не с грубоватого петровского эскиза, за столетие не иссякло. (В письмах конца 1824 года из Михайловского брат поэта, Лев Сергеевич, дважды встретил остроту, предназначенную для дальнейшего хождения: «Voila une belle occasion a vos dames de faire bidet».)
Иные же здесь искали разгадку «Медного всадника».
Императрица не предстала в основном тексте поэмы, но заглавным героем «Медного всадника» стал воздвигнутый в ее царствование монумент.
«До открытия сего памятника туман застилал дневное сияние; но едва явился Петр, сидящий на коне, солнце явилось в полном блеске и раздались радостные восклицания жителей, из которых некоторые еще помнили черты лица того, кем всегда увеселялись их очи» (58, с. 192).
Осветившийся солнцем бронзовый конник с той минуты стал в русской оде как бы двойником солнечного божества. У одописца Василия Петрова сам Феб нисходит к новоявленной статуе и нарекает ее своим подобием.
Здесь дан негатив одической традиции.
Кощунственный выпад безумца против памятника. Но это самое первичное опасение за судьбу всякого монумента. И Фальконе писал к Дидро: «Кругом Петра Великого не будет никакой решетки. Зачем сажать его в клетку? Если надо будет защитить камень и бронзу от сумасшедших и детей, на то есть часовые в русской империи».
* ( Если у Ксенофонта Полевого монолог Побродяжкина вызвал некоторое сочувствие, то спустя шестьдесят лет эти стихи находили пластичными и выразительными уже за то, что «ярко обрисован ими пигмей Побродяжкин с его куриным миросозерцанием, осуждающий великого Петра. » (68, 580). В эту эпоху и пушкинская поэма читалась как осуждение дерзости восставшего муравья. История становления «государственной» и «гуманистической» концепций «Медного всадника» освещена в книге Г. П. Макогоненко (126, 317-326).)
Оживающая статуя монарха. Но и этот мотив был «подсказан» с разных сторон. В средневековых европейских преданиях скульптурные образы святых отвечали сдержанными движениями на дела людские. В «Прогулках по Риму» Стендаль приводит легенду о том, как изваяния в храме св. Петра почтительно склонились, когда туда внесли останки папы Формоза (IX век).
Основным образцом здесь была статуя Командора. В «Фантазиях в бременском кабачке» Вильгельма Хауфа (1827) памятник Роланда оживает с прямой ссылкой на «Дон-Жуана».
Примеры того, как Пушкин подхватывал литературную и фольклорную традицию, легко умножить. И литературную науку на этом пути ждет еще немало находок.
К моменту создания «Медного всадника» в русской литературе назрела потребность в стиховой повести о современном, не экзотическом и не надчеловечном герое. Его с оговорками и полемическими жестами вводили в поэму. В 1831 году в «Сыне Отечества» забытый ныне стихотворец В. Гаркуша напечатал стихотворный «Отрывок из современной повести». Балагурство его предисловия отдаленно напоминает интонации пушкинского «Езерского», который писался в 1832 году, и некоторые смысловые краски «Медного всадника».
Невзрачное сочинение Гаркуши оттеняет глубину той литературной задачи, которую в 1833 году поставил себе Пушкин. Герой, который ранее в романтической поэме мог рассчитывать только на вторые роли, выходец из «среды», должен был приобщиться к вопросам, касающимся всей российской, если не мировой, истории. Наверное, поэтому для Пушкина так важно было родословие Евгения и потому он, как заметил Белинский, «с грустью описывает его незначительность».
2 декабря 1824 года Карамзин писал Вяземскому: «О здешнем наводнении вы уже столько слышали, что не хочу говорить об нем. Погибло 500 человек и много миллионов рублей. Пока еще не думаем бежать от Невы, очень прекрасной и столь ужасной. Столицы наши прошли сквозь огонь и воду: чего еще ожидать? Авось будет долгой и широкой промежуток: потому что временные бедствия государств и городов так же необходимы, как болезни человеческие». Насчет долгого и широкого промежутка историограф ошибся. Ипохондричный Вигель оказался проницательнее (если, правда, не приписал себе прозорливость задним числом): «Я провел большую часть жизни в Петербурге и с сокрушенным сердцем узнал о его потоплении. Не знаю отчего, но тогда же сие событие показалось мне предвестником других еще несчастнейших». После мятежа невской стихии прошел год с небольшим, и Петровская площадь оказалась во власти другого бунта. 14 декабря 1825 года здесь погибло восстание декабристов. Один из его участников, Александр Иванович Якубович (его удальством восхищался Пушкин), заявил на допросе в Следственном комитете: «Я молод, виден собою, известен в армии храбростью; так пусть же меня расстреляют на площади, подле памятника Петра Великого, где посрамились в нерешительности». Стихийное бедствие оказалось прообразом новой катастрофы. Для судьбы «Медного всадника» в потомстве это стало очень важным. В сознании читателей нашего века поэма переплелась с декабристской темой. Сблизились финалы обеих историй.
Оттуда привел на Петровскую площадь призрак Евгения Михаил Зенкевич в стихотворении, посвященном наводнению 1924 года:
Это отождествление перешло в пушкиноведение. В 1935 году М. В. Алпатов писал об «острове малом»: «Может быть, в нем сказалось смутное воспоминание о том острове Голодае, на котором были погребены казненные декабристы» (13, 375). На этом тождестве настаивает и Анна Ахматова. Для современного читателя поэмы событие 1824 года нацелено на грядущее «несчастье» 1825-го, а потому и вся поэма как бы развернута на будущее, на уловление смыслов из последующей русской истории. Благодаря этому «Медный всадник» стал уникальным по жизненной значимости литературным событием.
* ( Основные эпизоды из истории интерпретации «Медного всадника» изложены в книге Г. В. Макаровской (125) и статье В. Б. Сандомирской (170).)
Памяти Ханны Овсеевны Тименчик посвящается эта книга.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
Последняя поэма А. С. Пушкина
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит…
В основе поэмы лежит реальная история наводнения, произошедшего в ноябре 1824 года в Петербурге. Во время наводнения Пушкин был в ссылке в Михайловском, поэтому в поэме он описывал события по показаниям очевидцев.
История об «ожившем памятнике» могла быть взята Пушкиным из рассказа о том, как в 1812 году император Александр I хотел вывезти из Петербурга памятник Петру («Медный всадник»). Но императора остановили, сообщив о сне одного майора. В своем сне майор увидел, как «Медный Всадник» скачет по улицам Петербурга и, подъехав к императору, говорит ему: «Молодой человек! До чего ты довел мою Россию! Но покамест я на месте, моему городу нечего опасаться».
(По другой версии, Пушкин мог заимствовать идею об ожившем памятнике из «Дон Жуана».)
Пушкин на берегах Невы. Иллюстрация М. С. Родионова
В короткой поэме (менее 500 стихов) соединились история и современность, частная жизнь героя с жизнью исторической, реальность с мифом. Совершенство поэтических форм и новаторские принципы художественного воплощения исторического и современного материала сделали «Медный всадник» уникальным произведением, своего рода «памятником нерукотворным» Петру, Петербургу, «петербургскому» периоду русской истории. Так в поэме «встретились» две темы: тема Петра, «строителя чудотворного», и тема «простого» («маленького») человека, «ничтожного героя», волновавшая поэта с конца 1820-х гг. Повествование о трагической судьбе заурядного жителя Петербурга, пострадавшего во время наводнения, стало сюжетной основой для историко-философских обобщений, связанных с ролью Петра в новейшей истории России, с судьбой его детища — Петербурга.
 |
| «Медный всадник». Конь. Рисунок Пушкина |
В первые десятилетия ХХ века сделаны рисунки Александра Николаевича Бенуа (1870 – 1960) к «Медному всаднику» – лучшее, что создано за всю историю иллюстрирования Пушкина. Мысль об иллюстрировании поэмы «Медный всадник» возникла у Бенуа в 1903 году. Тогда им были выполнены 32 рисунка, однако разногласия с издателями не позволили осуществиться задуманному предприятию. Особенностью творческого замысла Бенуа было построфное иллюстрирование, строгое следование Пушкинскому тексту. Так описывает Бенуа решение своего замысла: «Задумал я эти иллюстрации в виде сопровождающих каждую страницу текста композиций. Формат я установил крохотный, карманный, наподобие альманахов пушкинской эпохи».
Иллюстрация 1916 г.
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася.
В 1916, 1921–1922 годах цикл был в третий раз переработан и дополнен новыми рисунками.
И хотя мнение критиков не было единодушным, всё же большинство соглашалось, что «иллюстрации к “Медному всаднику” до того дополнили произведение Пушкина, что графика и петербургская повесть явились неразрывным целым и в настоящее время немыслимы одна без другой». Текст «Медного всадника» впервые был напечатан в окончательной редакции поэта, без цензурных искажений и по старой орфографии (с набора, сделанного ещё в 1917 году, для чего издательству пришлось получить специальное разрешение).
БЕНУА Александр Николаевич. Набор открыток с иллюстрациями художника к поэме А.С. Пушкина «Медный всадник» (Издание «Советский художник». Москва. 1966)
Иллюстрация 1903 г.
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхий невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темнозелеными садами
Ее покрылись острова.
Иллюстрация 1916 г.
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную,
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул, печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой.
Ужасный день!
Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури.
И спорить стало ей невмочь.
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод
И всплыл Петрополь как Тритон,
По пояс в воду погружен.
Осада! Приступ! Злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревна, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Тогда, на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С поднятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений….
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней бежит как на находку;
Он перевозчика зовет.
И долго с бурными волнами
Боролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн.
Что ж это.
Он остановился.
Пошел назад и воротился.
Глядит. идет. еще глядит.
Вот место, где их дом стоит;
Вот ива. Были здесь вороты —
Снесло их, видно. Где же дом?
И, полон сумрачной заботы,
Все ходит, ходит он кругом.
Но бедный, бедный мой Евгений.
Увы, его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял. Мятежный шум
Невы и ветров раздавался
В его ушах. Ужасных дум
Безмолвно полон, он скитался.
. Он скоро свету
Стал чужд. Весь день бродил пешком,
А спал на пристани; питался
В окошке поданным куском.
Одежда ветхая на нем
Рвалась и тлела. Злые дети
Бросали камни вслед ему.
Иллюстрация 1903г.
Он очутился под столбами
Большого дома. На крыльце
С подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел на бронзовом коне.
Евгений вздрогнул. Прояснились
В нем страшно мысли. Он узнал
И место, где потоп играл,
Где волны хищные толпились,
Бунтуя злобно вкруг него,
И львов, и площадь, и того,
Кто неподвижно возвышался
Во мраке медною главой,
Того, чьей волей роковой
Под морем город основался.
Иллюстрация 1903г.
И с той поры, когда случалось
Идти той площадью ему
В его лице изображалось
Смятенье. К сердцу своему
Он прижимал поспешно руку
Как бы его смиряя муку
Картуз изношенный сымал,
Смущенных глаз не подымал
И шел сторонкой.
Экземпляр издания 1923 года находится в РГБ, также в Государственном музее (ГМП). Оригинальные листы разных редакций разобщены по разным музеям: ГМИИ им. Пушкина, ГМП, Русский музей, а также находятся в частных собраниях.
При жизни Пушкина поэма “Медный всадник” не была напечатана.
В печать вышел только отрывок из “Медного Всадника” – “Вступление”. Отрывок был напечатан в 1834 году в журнале “Библиотека для Чтения”. Вскоре после смерти Пушкина “Медный всадник” был впервые напечатан полностью в журнале “Современник” в 1837 г.
«Медный всадник» — одно из самых совершенных поэтических произведений Пушкина. Поэма написана, как и «Евгений Онегин», четырехстопным ямбом. «По звуковой изобразительности стих «Медного всадника» знает мало соперников», — заметил поэт В.Я. Брюсов, тонкий исследователь пушкинской поэзии.
Сюжет неоригинален, но раскрыт абсолютно по-новому. Мелкий чиновник Евгений из-за своих частных, по большому счету никому не интересных проблем вдруг решает взбунтоваться и пойти против власти, олицетворенной здесь в образе Петра I, а точнее его бронзовой статуи – Медного Всадника. И конечно, Евгений побежден, раздавлен неограниченной силой власти монарха. Он опускается на самый низ социальной лестницы, и в итоге умирает, забытый всеми. Такая концовка весьма закономерна, ведь никто не может идти против власти.
А.С.Пушкин. «Медный всадник» в прочтении И.М.Смоктуновского (1980)
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
Последняя поэма А. С. Пушкина
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит…
В основе поэмы лежит реальная история наводнения, произошедшего в ноябре 1824 года в Петербурге. Во время наводнения Пушкин был в ссылке в Михайловском, поэтому в поэме он описывал события по показаниям очевидцев.
История об «ожившем памятнике» могла быть взята Пушкиным из рассказа о том, как в 1812 году император Александр I хотел вывезти из Петербурга памятник Петру («Медный всадник»). Но императора остановили, сообщив о сне одного майора. В своем сне майор увидел, как «Медный Всадник» скачет по улицам Петербурга и, подъехав к императору, говорит ему: «Молодой человек! До чего ты довел мою Россию! Но покамест я на месте, моему городу нечего опасаться».
(По другой версии, Пушкин мог заимствовать идею об ожившем памятнике из «Дон Жуана».)
Пушкин на берегах Невы. Иллюстрация М. С. Родионова
В короткой поэме (менее 500 стихов) соединились история и современность, частная жизнь героя с жизнью исторической, реальность с мифом. Совершенство поэтических форм и новаторские принципы художественного воплощения исторического и современного материала сделали «Медный всадник» уникальным произведением, своего рода «памятником нерукотворным» Петру, Петербургу, «петербургскому» периоду русской истории. Так в поэме «встретились» две темы: тема Петра, «строителя чудотворного», и тема «простого» («маленького») человека, «ничтожного героя», волновавшая поэта с конца 1820-х гг. Повествование о трагической судьбе заурядного жителя Петербурга, пострадавшего во время наводнения, стало сюжетной основой для историко-философских обобщений, связанных с ролью Петра в новейшей истории России, с судьбой его детища — Петербурга.
|
| «Медный всадник». Конь. Рисунок Пушкина |
В первые десятилетия ХХ века сделаны рисунки Александра Николаевича Бенуа (1870 – 1960) к «Медному всаднику» – лучшее, что создано за всю историю иллюстрирования Пушкина. Мысль об иллюстрировании поэмы «Медный всадник» возникла у Бенуа в 1903 году. Тогда им были выполнены 32 рисунка, однако разногласия с издателями не позволили осуществиться задуманному предприятию. Особенностью творческого замысла Бенуа было построфное иллюстрирование, строгое следование Пушкинскому тексту. Так описывает Бенуа решение своего замысла: «Задумал я эти иллюстрации в виде сопровождающих каждую страницу текста композиций. Формат я установил крохотный, карманный, наподобие альманахов пушкинской эпохи».
Иллюстрация 1916 г.
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася.
В 1916, 1921–1922 годах цикл был в третий раз переработан и дополнен новыми рисунками.
И хотя мнение критиков не было единодушным, всё же большинство соглашалось, что «иллюстрации к “Медному всаднику” до того дополнили произведение Пушкина, что графика и петербургская повесть явились неразрывным целым и в настоящее время немыслимы одна без другой». Текст «Медного всадника» впервые был напечатан в окончательной редакции поэта, без цензурных искажений и по старой орфографии (с набора, сделанного ещё в 1917 году, для чего издательству пришлось получить специальное разрешение).
БЕНУА Александр Николаевич. Набор открыток с иллюстрациями художника к поэме А.С. Пушкина «Медный всадник» (Издание «Советский художник». Москва. 1966)
Иллюстрация 1903 г.
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхий невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темнозелеными садами
Ее покрылись острова.
Иллюстрация 1916 г.
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную,
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул, печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой.
Ужасный день!
Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури.
И спорить стало ей невмочь.
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод
И всплыл Петрополь как Тритон,
По пояс в воду погружен.
Осада! Приступ! Злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревна, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Тогда, на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С поднятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений….
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней бежит как на находку;
Он перевозчика зовет.
И долго с бурными волнами
Боролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн.
Что ж это.
Он остановился.
Пошел назад и воротился.
Глядит. идет. еще глядит.
Вот место, где их дом стоит;
Вот ива. Были здесь вороты —
Снесло их, видно. Где же дом?
И, полон сумрачной заботы,
Все ходит, ходит он кругом.
Но бедный, бедный мой Евгений.
Увы, его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял. Мятежный шум
Невы и ветров раздавался
В его ушах. Ужасных дум
Безмолвно полон, он скитался.
. Он скоро свету
Стал чужд. Весь день бродил пешком,
А спал на пристани; питался
В окошке поданным куском.
Одежда ветхая на нем
Рвалась и тлела. Злые дети
Бросали камни вслед ему.
Иллюстрация 1903г.
Он очутился под столбами
Большого дома. На крыльце
С подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел на бронзовом коне.
Евгений вздрогнул. Прояснились
В нем страшно мысли. Он узнал
И место, где потоп играл,
Где волны хищные толпились,
Бунтуя злобно вкруг него,
И львов, и площадь, и того,
Кто неподвижно возвышался
Во мраке медною главой,
Того, чьей волей роковой
Под морем город основался.
Иллюстрация 1903г.
И с той поры, когда случалось
Идти той площадью ему
В его лице изображалось
Смятенье. К сердцу своему
Он прижимал поспешно руку
Как бы его смиряя муку
Картуз изношенный сымал,
Смущенных глаз не подымал
И шел сторонкой.
Экземпляр издания 1923 года находится в РГБ, также в Государственном музее (ГМП). Оригинальные листы разных редакций разобщены по разным музеям: ГМИИ им. Пушкина, ГМП, Русский музей, а также находятся в частных собраниях.
При жизни Пушкина поэма “Медный всадник” не была напечатана.
В печать вышел только отрывок из “Медного Всадника” – “Вступление”. Отрывок был напечатан в 1834 году в журнале “Библиотека для Чтения”. Вскоре после смерти Пушкина “Медный всадник” был впервые напечатан полностью в журнале “Современник” в 1837 г.
«Медный всадник» — одно из самых совершенных поэтических произведений Пушкина. Поэма написана, как и «Евгений Онегин», четырехстопным ямбом. «По звуковой изобразительности стих «Медного всадника» знает мало соперников», — заметил поэт В.Я. Брюсов, тонкий исследователь пушкинской поэзии.
Сюжет неоригинален, но раскрыт абсолютно по-новому. Мелкий чиновник Евгений из-за своих частных, по большому счету никому не интересных проблем вдруг решает взбунтоваться и пойти против власти, олицетворенной здесь в образе Петра I, а точнее его бронзовой статуи – Медного Всадника. И конечно, Евгений побежден, раздавлен неограниченной силой власти монарха. Он опускается на самый низ социальной лестницы, и в итоге умирает, забытый всеми. Такая концовка весьма закономерна, ведь никто не может идти против власти.
А.С.Пушкин. «Медный всадник» в прочтении И.М.Смоктуновского (1980)