Как называется новая книга пелевина
Старт продаж нового романа Пелевина
Узнать все подробности и купить книгу можно на Eksmo.ru
Белая обложка — основной тираж, черная — подарочный
Новая книга Виктора Пелевина «TRANSHUMANISM INC.» уже в магазинах. Двадцатый роман писателя вышел в двух вариантах: основной тираж — в светлых тонах, подарочный вариант c использованием работ автора «Ночь в Фонтенбло» — в темных тонах. Основным голосом аудиокниги стал российский актер театра и кино, продюсер Максим Суханов.
Аннотация к роману
В будущем богатые люди смогут отделить свой мозг от старящегося тела — и станут жить почти вечно в особом «баночном» измерении. Туда уйдут вожди, мировые олигархи и архитекторы миропорядка. Там будет возможно все.
Но в банку пустят не каждого. На земле останется зеленая посткарбоновая цивилизация, уменьшенная до размеров обслуживающего персонала, и слуги-биороботы.
Кто и как будет бороться за власть в этом архаично-футуристическом мире победившего матриархата? К чему будут стремиться очипованные люди? Какими станут межпоколенческие проблемы, когда для поколений перестанет хватать букв? И, самое главное, какой будет любовь?
В связи с нравственным возрождением нашего общества в книге нет мата, но автору все равно удается сказать правду о самом главном.
Во время марафона #ПелевинНавсегда литературные критики и деятели искусства расскажут о своем отношении к творчеству писателя. Отзывы будут публиковаться в социальных сетях и на сайте Eksmo.ru.
«Виктор Пелевин — мой крестный в профессии» — литературный критик Галина Юзефович
«Мой „первый Пелевин“ — это „Жизнь насекомых“ в журнале „Знамя“ за 1993 год. Для меня, 17-летней зазнайки, этот роман стал первым опытом взаимодействия с новой русской литературой — до этого я Булгакова с Платоновым считала современными авторами, о которых еще „рано судить“, а никого новее толком и не знала. Так что в некотором смысле Виктор Олегович — мой крестный в профессии: если бы не то оглушительное впечатление, которое произвела на меня „Жизнь насекомых“, не факт, что я стала бы тем, кем стала».
«Сильнейшее впечатление» — музыкант Андрей Макаревич
«Первая книга, которую я прочитал, была „Чапаев и Пустота“ (ранние рассказы я прочитал уже потом. ) Это было сильнейшее впечатление, потому что это было ощущение совершенно чего-то другого, с чем я раньше никогда не сталкивался: очень мощного и написанного прекрасным языком. А что касается любимой моей книги, то это „S.N.U.F.F.“, потому что, на мой взгляд, помимо всего пелевинского, за что Пелевина люблю я и миллионы людей, она еще и про любовь. По-моему, она и единственная, и от этого она такая пронзительная».
Другие отзывы вы можете прочитать здесь.
Фото: Николай Игнатьев / Legion-media
27 августа выходит новый роман Виктора Пелевина «Непобедимое солнце» (издательство «Эксмо»). 700-страничная история о том, как наш мир едва не провалился в тартарары, рассказанная от лица тридцатилетней блондинки, которая не знает, чего хочет в жизни. Смелый литературный эксперимент читала обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова.
Саша Орлова — тридцатилетняя девушка в меру прогрессивных взглядов, без определенных занятий. Она живет в небольшой квартире-студии, в основном на деньги папы — макаронного короля, который любезно содержит не только великовозрастную дочь, но и ее мать, то есть свою бывшую жену, вместе с ее теперешней семьей. Саша не жалуется, но иронично добавляет, что до нее долетают не столько «брызги шампанского чужой роскоши, сколько запах отрыжки».
К 30 годам она похорошела, по мнению окружающих, превратившись «из крынки в амфору». Сменила некоторое количество любовников (один нелепее другого) и чуть-чуть любовниц (с огорчением для себя убедившись, что она straight as a rail). Хотя в мужчинах ее бесит тот факт, что из любого человеческого самца рано или поздно выглядывает хряк, а также склонность видеть в женщине или дЫрочку, или дУрочку. Но больше всего ее огорчает, что она так и не нашла своего пути. Она пробивается случайными псевдотворческими работами и пытается понять, как жить дальше. На момент тридцатилетия она готовится станцевать запасную бабочку в балете «Кот Шредингера и бабочка Чжуан-Цзы в зарослях Травы Забвения», и то, что выглядит как стеб в начале, в финале, как это часто бывает у Пелевина, сыграет важную роль. Но обойдемся без спойлеров.
В честь круглой даты Саша решает организовать себе встречу с самой собой. Для этого она одалживает у подруги байк, чтобы разогнаться на нем на предельной скорости ровно в час своего рождения. Это намерение неслучайно. Саша любит символизм, жизненные рифмы и видит в этом магию, а также верит, что если подделать жизненные рифмы, то можно даже запрограммировать мироздание в правильном для себя направлении. Но и здесь ее ждет разочарование: пробки. Потолкавшись среди автомобилей и подумав, что встретить свой 30-й день рождения на кольце — плохая шутка, она окончательно разочаровывается в жизни и в себе. Но тут ей на выручку приходит папа, который делает дочери подарок: отправляет ее в длинное двухмесячное путешествие.
Кольцевая композиция с точки зрения жизненного символизма, возможно, и так себе выбор, зато в качестве сюжета — самое то. Чем Виктор Олегович и не преминул воспользоваться. Как, кстати, и символами. Его героиня весь объемный роман будет видеть знаки судьбы и трактовать их не хуже профессора Лэнгдона из «Кода да Винчи». Доверившись символам, а также прочтя сказку «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», Саша отправляется сначала в Стамбул, затем на Кубу и в Таиланд.
Как в сказке, на ее пути встретятся разные второстепенные персонажи, играющие роль волшебных помощников (Пелевин читал «Морфологию волшебной сказки» Проппа, о чем не забыл упомянуть в тексте). Она познакомится с парой миллионеров на раскрашенной в психоделические цвета яхте, корпоративными анархистами (они не воюют со злом, они делают для него клевые чехлы и обложки, на которых допускается политкорректная атака на менеджмент), некоторым количеством специалистов по древней истории и восточным религиозным практикам. Примерит на себя античные маски Солнца и Луны, побывает в теле римского императора III века, несколько раз встретится лицом к лицу со смертью и, кажется, спасет мир. Или не спасет. Это не так уж важно. Важно, что домой она вернется другим человеком.
И вот этот человеческий аспект очень важен в разговоре о романе «Непобедимое солнце».
Шутить на тему того, что читатели Виктора Пелевина стареют, а он нет, кажется, надоело даже критикам. Но, кроме шуток, его писательская манера за последние годы претерпела существенные изменения. Дерзкий, злой, ироничный, остроумный, звенящий Пелевин нулевых, который с календарной регулярностью, как хороший стендапер, объяснял широкой публике, в каком смешном и безумном мире мы прожили еще один год, время от времени выглядывает и в романах 2010-х.
И в «Непобедимом солнце» он снова объяснит, как устроен наш мир. Что наша реальность — это симуляция, которую создает некий центральный проектор, одушевленная машина, ритуальный камень из Сирии. Он и есть sol invictus, «непобедимое солнце». При этом каждый человек создает кусочек своего мира, и все они складываются в одну большую модель. Особые люди, их называют soltator, при помощи танца перед камнем могут влиять на мироздание (например, это умели римские императоры). Они могут закончить прежний мир и станцевать новый. Исторические эпохи сильно различаются именно потому, что созданы разными людьми. А всемирные катаклизмы прячут шов между разными версиями мира. Впрочем, человеческое понимание мира — это всегда полное непонимание.
Он пошутит про актуальное. Про Грету Тунберг и петербургскую привычку бросать расчлененные трупы в Мойку. Сравнит глаза кубинской собаки — «умные, добрые и бесконечно грустные» — с глазами Романа Абрамовича, «понявшего наконец, в чем кидок». Проведет аналогию между зигой в 1939 году и современной саморепрезентацией пользователей соцсетей: «Фашистский мах в 1939 году был в точности тем же самым: дрессированный и напуганный гражданин показывал эпохе, какой он сознательный и передовой. Просто тогда не было Твиттера, и приходилось все делать вручную». Подарит одному герою идею, что эмодзи — это способ машинизации человека, подготовка к установлению диктатуры искусственного интеллекта, а другому — что это новая иероглифика и очень интересное явление. Видимо, обе идеи показались такими симпатичными, что не вышло между ними выбрать и оставить одну. Успеет вставить в роман связанный с пандемией коронавируса карантин и объяснит это все экономическими резонами.
С привычным, но от этого не меньшим удовольствием оттопчется на медиа, назвав журналистов пресститутками и мелкими бесами. Пошутит, что «раньше крепостной не мог покидать свою деревню, но думать мог что хотел. Современный американский крепостной может ездить по всему миру и летать в космос, но его сознание привязано коротким поводком к корпоративным колышкам, вбитым корпоративными СМИ». Заставит одного из второстепенных персонажей, несостоявшегося поэта и так себе музыканта, вечно пребывающего под дурью, писать роман о судьбах России, состоящий из «кликбейтных заголовков», которые должны, по замыслу автора, сложиться в «завораживающую множеством смыслов конструкцию». Поиск показал, что часть этих заголовков — реальные заголовки новостей на «Ленте.ру» (спасибо, Виктор Олегович, буду знать, что вы много и внимательно читаете наше издание).
Фото: David W Cerny / Reuters
Снисходительно поиронизирует над модой на феминизм: «Востребованная красивая самка ведет себя с осаждающими ее самцами цинично и равнодушно именно потому, что она понимает свою роль в мужском мире. Она нужна только как утолитель похоти. Когда девушка перестает быть сексуально привлекательной, она теряет социальную ценность, и все направленное на нее мужское влияние сразу исчезает. Что же удивительного, если на мужскую объективацию, превращающую ее в орудие наслаждения, она отвечает женской объективацией, превращающей мужчину в источник материальных благ?».
Или: «Мужчина носит женщинам деньги, которые долго и трудно зарабатывает. А они берут их за то, что на пять минут раздвигают ноги. Кто здесь эксплуататор?».
Но главное отличие Пелевина сегодняшнего от Пелевина прежнего в том, что он сменил романы идей на романы людей. В это трудно поверить, но бесконечные платоновские диалоги, в которых ученик спрашивает, а учитель объясняет, теперь больше похожи на человеческие разговоры. А герои, носители разных типов сознания, — на живых людей. И даже феминизм, над которым автор не уставал стебаться, вдруг обрел лицо симпатичной героини, такой соседской девчонки, которая вдруг встала вровень с римскими императорами и оказалась одной из тех, кто каждый день спасает этот мир.
«Непобедимое солнце» — не только с филигранной точностью спроектированный роман, в котором даже мельчайшие узелки развязываются в свой черед. Это еще и очень человечный роман. Не будет преувеличением сказать — гуманистический. Прописанный с какой-то толстовской обстоятельностью, свободой и раздумчивостью. А это уже совсем не похоже на стендап. Скорее на эпопею.
«Эксклюзивная Разгадка Всего За Смешные Деньги». Вышел новый роман Виктора Пелевина — о молодой женщине в поисках вечности
Не знаю, какие вибрации улавливает Виктор Пелевин, но в чутье ему не откажешь. От него каждый год ждут литературного переосмысления новостной повестки, некой квинтэссенции сегодняшнего дня,+ завернутой в вечность. В год пандемии, которую невозможно было предсказать, Виктор Олегович сделал ход конем — написал роман о вечности и заранее продумал кульминацию, в которую, как в универсальный разъем, встраивается любой новостной сюжет. Вселенная изобретательность своего Золотого уха оценила — и, как хороший соавтор, позаботилась о развязке подходящего масштаба. (Если коронавирус — всего лишь круги на воде, представьте, каков был камень.)
«Непобедимое солнце» — роман в романе. Часть внешняя, современная, строится как спонтанное путешествие москвички Саши Орловой, подаренное ей богатым папой на тридцатилетие. Часть внутренняя — древнеримская — отправляет нас в начало третьего века нашей эры, во времена правления императора Каракаллы и взросления жреца Солнца, юноши Вария Авита, ставшего позже императором Элагабалом.
Когда-то на горе Аруначала Саша пережила счастье встречи с танцующим Шивой. Верить в него она толком не верила, но следующие пять лет, медитируя, помнила, что ей сулили «особенный путь под личным руководством бога». Так что юбилейное «путешествие, которое опирается само на себя и не нуждается ни в чем другом» довольно быстро обретает для Саши смысл и конкретную цель. В Стамбуле на экскурсии по храму Святой Софии незадолго до превращения православного собора в мечеть (это прозорливый Пелевин тоже успеет зарифмовать с сюжетом романа) Саша знакомится с умной очаровательной дамой по имени Со и попадает на яхту AUrora, где Со и ее богатый муж Тим собирают небольшие разношерстные компании довольно любопытных молодых людей.
В начале романа мир еще живет по понятным законам, так что молодые люди разрабатывают анархистские эмодзи для айфона и носят футболки с логотипом «Goolag»
Собственно, разговоры на яхте под косячок — это и есть та злободневно-развлекательная часть романа, которую так ждут любители пелевинской сатиры. Корпоративные анархисты из Штатов продвигают «дезолоджи» — идеологию вместе с дизайном — продуманный идеологический дизайн, который «будет раскрывать себе навстречу человеческое сердце, а потом закачивать в это сердце культурный код, полезный для больших корпораций». В начале романа мир еще живет по понятным законам, так что молодые люди разрабатывают анархистские эмодзи для айфона и носят футболки с логотипом «Goolag», передавая привет курившим пятилетний план героям постсоветской «Жизни насекомых». Русский историк, затевая спор, от рассуждений об общем происхождении слов slave (раб) и славянин довольно резво доходит до мысли о том, что корпоративные медиа и Голливуд — главный и единственный легитимный источник зла на планете, и бодро критикует российские СМИ. Пожилая трансгендерная архатка (не спрашивайте) рассуждает о благородных истинах буддизма, ну и так далее.
Новые гендерные отношения и новая же лингвоэтика (фразу героини my pronouns are fuck/you точно стоит взять на вооружение), жаркое обсуждение умирающего патриархата и торжество умного феминизма, сатирическая история о судьбах России, составленная из «кликбейтных заголовков» узнаваемого крупного СМИ, шуточки над Гретой Тунберг и насмешливый разбор всех воспетых просветлений и медитаций разом (ведь они действуют по одной и той же схеме — «предлагают много разных табличек с надписью «Окончательная Эксклюзивная Разгадка Всего За Смешные Деньги»», а возле таблички «стоит лопата — и инструкция «копать сто лет»») — все это в романе есть. Но роль играет по большому счету декоративную и развлекательную — остроумные и актуальные высказывания и рассуждения о насущном для писателя не самоцель.
«Непобедимое солнце» — размышление о том, как создан мир, как дух и материя соединены друг с другом, как воспринимают нашу жизнь боги и что способны постичь люди
«Непобедимое солнце» не просто роман идей, как это обычно бывает у Пелевина, а скорее историко-философский роман одной Идеи об устройстве этого мира. Как только Саша Орлова встретит среди собранной на яхте молодежи парня, глубоко погруженного в римскую историю и в руках у героини окажутся две древние маски — Луны и Солнца — произойдет самое интересное. В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой (зачеркнуто), шагом воина и избранника богов войдет в роман будущий император Каракалла и начнется блестящая книга, которую Пелевин, судя по всему писал не год и не два. (Перекличка с Булгаковым только подчеркивает идею эха, которую Пелевин последовательно развивает в романе).
«Непобедимое солнце» — размышление о том, как создан мир, как дух и материя соединены друг с другом, как воспринимают нашу жизнь боги и что способны постичь люди. Идеи, которые Пелевин так или иначе обкатывал во всех предыдущих книгах, приобрели новую законченную форму и пришли к изящному общему знаменателю.
Историческое погружение в эпоху, а точнее, то, что сам Пелевин называет в романе некроэмпатией — когда «пытаешься понять какого-нибудь очень давно умершего человека, принимая его форму», ему тоже удалось. Римские сцены видишь так, будто героиня, надевая одной рукой древнюю маску, другой предлагает читателю VR-очки. Словом, философские и исторические части «Непобедимого солнца» подогнаны друг к другу плотно, как пролеты мраморной лестницы, по которой танцующий для богов мальчик сходит в Аид в одной из самых ярких сцен. И вообще роман так ладно устроен, так не по-пелевински сюжетен и динамичен, что уже упомянутую авторскую цитату «Окончательная Эксклюзивная Разгадка Всего За Смешные Деньги» можно смело выносить на обложку, причем без всякой иронии.
Возникает закономерный вопрос: что же, Пелевину удалось написать свой новый лучший роман? Почти.
Грабли, на которые он наступает практически каждый год, все-таки привязаны к его писательским ногам теми же прочными нитями, что и великие идеи. Пелевина опять подводит главный герой. Хотя в «Непобедимом солнце» впервые появляется главная героиня, причем не карикатурная, а весьма обаятельная, искренняя, вскормленная, видимо, тем сочувствием к феминизму, которое проскакивало в «iPhuck10», — одного сочувствия недостаточно, чтобы превратить персонажа в героя. Возникшая из ниоткуда Саша Орлова, о бойфрендах которой мы знаем больше, чем о ней самой, частенько бывает схематична и неправдоподобна. Давно ли вы встречали обеспеченную тридцатилетнюю москвичку без особых занятий, которая направо и налево цитирует Гребенщикова, «Сплин» и Земфиру, к месту и не к месту поминает Сталина, ностальгирует по запахам пионерлагерной столовки, а чтобы организовать поездку в Стамбул, звонит в «знакомую турфирму».
Жаль, что Виктор Олегович, добровольно-принудительно отрезанный от своей аудитории, не может спросить на страничке в фейсбуке, станет ли героиня, попивая зеленый чай, думать о своем месте в мире словами Саши Васильева: «Какой-то старик спит и видит таблицу, и в этой таблице я между бором и литием». Ему бы тут же накидали в комментариях песен, фильмов и книг, из которых на самом деле складывается культурный код поколения девяностых, и Саша Орлова стала бы ближе к реальности. А так роман, будто бы написанный тридцатилетней обеспеченной блондинкой, думающей, что она Пелевин-буддист-философ, все равно оборачивается текстом 58-летнего Пелевина, решившего, что он разбирается в молодых женщинах.
Давно ли вы встречали обеспеченную тридцатилетнюю москвичку без особых занятий, которая направо и налево цитирует Гребенщикова, «Сплин» и Земфиру?
И все-таки, по сравнению с картонными хипстерами из «Любви к трем цукербринам» и схематичными представителями офисного планктона из прошлогоднего «Искусства легких касаний», которых четверокурсники журфака на семинарах заклеймили дружным «не верю», девушка Саша вполне себе живая и чувственная. Пелевин даже проявляет по отношению к ней несвойственную для себя чуткость и прячет романтику и нежность между фигурами умолчания и вербальными описаниями эмодзи. Эта едва уловимая деликатность, разлитая, благодаря Саше, по всему тексту, смягчает и очеловечивает весь роман.
Ну и главное про тридцатилетних Пелевин, пожалуй, понял: повзрослело поколение, которое не боится спрашивать. Саша не стесняется не знать. Столкнувшись с чем-то впервые, она пожмет плечами и спросит у того, кто, по ее мнению, может разбираться, — от «гугла» до бога. Это естественное право задавать вопросы и получать ответы, доступное прежде только жрецам и цезарям, дает колоссальную свободу. И позволяет менять этот мир, разрушая старый порядок и создавая мир заново.
О чем новый роман Пелевина «Непобедимое солнце»
Если бы писатель был тридцатилетней блондинкой
Каждая новая книга Пелевина привлекает повышенное внимание. Хотя то и дело приходится слышать, что классик современного российского постмодернизма впадает в самоповторы. Впрочем, сколько бы Пелевин ни дублировал сам себя, на него реально подсаживаешься — и остановиться трудно. В этом убедился наш корреспондент, прочитав семисотстраничный роман «Непобедимое солнце».
Фото предоставлено издательством «Эксмо».
Тургенев вспоминал, что так был впечатлен нежностью Толстого к старой измученной лошади, для которой тот придумал целую историю, воплотившуюся затем в повесть «Холстомер», что сказал: «Послушайте, Лев Николаевич, право, вы когда-нибудь были лошадью». Виктор Пелевин, конечно, не Толстой, да и я не Тургенев, но, когда читаешь роман «Непобедимое солнце», не покидает чувство, что самый загадочный российский писатель в какой-то из предыдущих жизней был тридцатилетней блондинкой Сашей — девушкой свободных нравов, прогрессивных убеждений и нескончаемых интрижек как с мужчинами, так и с женщинами. Не случайно ее имя применимо к обоим полам. Это лишь фон истории. На самом деле героиня хочет разобраться в себе и уезжает в путешествие, которое на индийской горе Аруначала пообещал ей лично Шива.
Такой сюжет отчасти напоминает бестселлер американской писательницы Элизабет Гилберт «Есть. Молиться. Любить», в котором автор(ка), пытаясь оправиться после тяжелого бракоразводного процесса, отправляется из Нью-Йорка сначала в Италию, а оттуда в Индию и Индонезию. В книге сто восемь глав-бусинок — число, считающееся наиболее благоприятным у восточных философов-мистиков.
В романе Пелевина главными выступают не бусинки, хотя о них тоже упоминается, и даже не маска солнца и черный камень, а нити, которыми люди намотаны на катушку бога (в тексте он с маленькой буквы). «Нить эта есть моя душа, которая не моя, но бога — и лишь окрашена мною как краской. Мною создается мир».
Пелевин демонстрирует бесконечность человеческого сознания, способного проникать в разные эпохи и тела, будь то римский император Каракалла или его кузен Варий Авит, известный как Элагабал. Какое отношение эти исторические личности имеют к блондинке Саше, ее кубинской подружке-любовнице Наоми, американскому возлюбленному Фрэнку, корпоративным анархистам, российским шестнадцатым референтам и турецкому ученому вкупе с еще десятком людей, встречающихся в увесистом томе, станет понятно, разумеется, не сразу. Посему не стану лишать читателя такого удовольствия и не буду раскрывать все перипетии сюжетной линии.
Остановлюсь лишь на опорных точках. Они географические: героиня оказывается на Кубе, в Испании, Турции, путешествуя среди прочего на яхте с говорящим названием «Аврора»; и временные: будто бы параллельная история разворачивается в эпоху Римской империи, где льется кровь, совершаются таинства и идут войны. При этом и географическая, и историческая стороны сплетаются в одну сплошную медитацию, в которой реальность — танец в маске солнца.
Главный герой замечательной пьесу Кальдерона «Жизнь есть сон» Сехизмундо, очнувшись в темнице, осознаёт, что вся его предшествующая жизнь, наполненная жестокостями, была лишь сном, и встаёт на путь добродетели. «Мы здесь до пробуждения спим» — говорит он. К слову, переводчиком Кальдерона был поэт Константин Бальмонт, чей самый известный сборник называется «Будем как солнце». В одноименном стихотворении поэт призывает:
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведёт по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Именно во сне Саша из «Непобедимого солнца» осознает, что сама может вершить свою жизнь, преображать ее или ее покинуть.
В романе Пелевин мимоходом отдает дань наболевшим темам последних лет. Тут рассуждения и о Грете Тунберг, и о фашизме, феминизме, патриархате, Америке, России, Трампе, Путине, Эрдогане и, конечно, о коронавирусе — куда же без него. Благо тема масок, которая, скорее всего, возникла у автора до пандемии, попала на благодатную почву. Однако текущая повестка писателя, судя по всему, мало интересует. Ключевыми в книге становятся многочисленные философские сентенции героев, которые складываются в одну не очень объемную, но вполне цельную концепцию восприятия мира и человека в нем.
«Человек — это загадка, не разгаданная ещё никем — говорит собеседник Саши в Индии Ганс-Фридрих. — Ты родилась, живёшь, взрослеешь — и постепенно видишь, что в существовании много непонятного. На самом деле — одна сплошная тайна. Но мир давно научился ловить таких как ты. Как только ты понимаешь природу загадки, вокруг тебя появляется сто разных табличек с надписью «Окончательная Эксклюзивная Разгадка Всего За Смешные Деньги». Ты подходишь к одной из табличек. Там, если коротко, стоит лопата — и инструкция «копать сто лет». Ну, или ждать сто лет, пока всё спонтанно выкопается, только не забывать жертвовать на храм. ».
Как же понять, зачем я живу и в чем смысл моей жизни? — этот экзистенциальный вопрос, в сущности, по-настоящему волнует Пелевина. Только взгляд его несколько отличается от Сартра и Камю и даже от Бердяева. Зато очень близок Трансерфингу реальности Вадима Зеланда. Так близок, что порой кажется, не один ли это автор — Вадим Зеланд и Виктор Пелевин? Ведь они оба затворники. В представленной модели реальности Зеланда каждый человек сам способен выбирать свою судьбу, используя разум и воображение — личный кинопроектор, прокручивая мысленные киноленты. Если регулярно «снимать» мысленное кино о той жизни, которую ты хочешь, то она и воплотится — таков зеркальный принцип реальности. Читаем у Пелевина:
«Представьте, что мир с его кажущимися обитателями подобен проекции на экране, создаваемой неким божественным устройством. В известном смысле так всё и есть, хотя слово «устройство» подходит здесь не слишком. Проектор «Непобедимое Солнце», одушевлённая машина, порождающая человеческий план реальности, делает то, что ни один из земных проекционных аппаратов не в силах совершить: выбирает одну из иллюзорных фигурок и даёт ей пульт управления иллюзией. Фигурка получает полную власть над проектором. Он выключает его, а затем включает заново, становясь подлинным создателем и обновителем мира. Она делает это с той же весёлой лёгкостью, с которой люди порождают себе подобных. Человек танцует. Его танец уничтожает прежний мир, и создаёт новый — очень похожий, но другой. Мало того, человек может отключить проектор совсем, и тогда мир исчезнет, высвободив затянутую в него божественную природу. «Непобедимое Солнце», таким образом, перестанет быть непобедимым по своей воле».
В «Непобедимом солнце» присутствует лихо закрученный сюжет, с убийством, поиском тайны, страстями и расставаниями, но в первую очередь это философский трактат, скрепленный вечным поиском своеобразного источника.
Практически у каждого персонажа, будь то нетипичный русский националист Алексей или трансгендерная архатка Кендра, можно обнаружить пересекающиеся монологи, общий смысл которых определяется следующим рассуждением: «Мир наш похож на такую ткань, где мы нити».
Пелевина часто упрекают в цинизме, но в романе «Непобедимое солнце» он совсем не циник, а моралист. Чем ближе к финалу книги, тем чаще в ней звучат пространные размышления о мире и человеке. «Мое переживание этого мира и есть то самое, что его порождает, — рассуждает Варий. — Так же со своих позиций соучаствуют в создании космоса ржущая под окном лошадь и шумящие под окном люди, и все эти нити соединяются через Камень, подобно проходящим сквозь одну точку лучам».
В общем, Пелевин умеет увлечь и заинтриговать, и даже если порой раздражает, читать его стоит — хотя бы для того, чтобы погрузиться в пространство воображения, которого в современной литературе не то что бы очень много.