Как можно поднять экономику страны
Академик РАН рассказал, как реально увеличить ВВП России до 25% к 2025 году
Инвестиции в человеческий капитал позволят стране выйти на устойчивый экономический рост уже к концу 2022-го, заявил Абел Аганбегян.
Россия «очень легко» прошла пандемию коронавируса и вошла в тройку лидеров из 20 ведущих держав мира по приоритетным экономическим показателям в 2020 году. За год уровень ВВП снизился всего на 3%, доходы промышленного производства сократились на 2,9%, а прибыль банков составила 11%. Вопреки мировому падению банковских активов в России они выросли на 12%.
Такие данные, выступая на Совете Торгово-промышленной палаты РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, озвучил заведующий кафедрой экономической теории и политики Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России Абел Аганбегян.
«В Европе падение ВВП составило 7%, в США — 3,5%, — сообщил он. — По этим показателям мы лучшие».
Академик РАН дал противоречивую оценку мировому экономическому кризису. Так, пандемия, по его словам, поставила перед странами дилемму: либо поддержать экономику, либо сохранить здоровье и доходы граждан. Россия — одна из немногих стран, которым не пришлось использовать локдаун и предпринимать жесткие меры.
«В итоге мы принесли в «жертву» благосостояние народа, — сказал экономист. — Стагнация вместе с кризисом снизили наши реальные доходы на 14%, конечное потребление на 10%, розничный товарооборот с платными услугами — на 15%».
В 2019 году доля инвестиций в основной капитал ВВП России не превышала 17%, что составило 18 млрд рублей. Такой объем вложений в основной и человеческий капитал, ввод жилья и развитие внешней торговли Абел Аганбегян назвал недостаточным для социально-экономического роста.
«От чего зависит темп роста в России как индустриальной страны? От инвестиций в основной капитал. Второй фактор — экономика знаний как часть человеческого капитала. По экономике знаний Россия отстает в 3 раза по доле ВВП. Доля инвестиций в человеческий капитал составляет 14% ВВП. Экономический рост начинается минимум с 20%. А ведь мы должны сделать рывок, как говорит Владимир Путин«.
Если власти начнут «финансовый форсаж» и увеличат инвестиции в человечески капитал до 10-15% в год, то к концу 2022-го страна сможет выйти на устойчивый экономический рост, заявил завкафедрой РАНХиГС, и к 2025 году достигнет 25% ВВП.
«Выросшие банковские активы нужно направить на социально-экономическое развитие, увеличить инвестиционное кредитование в 3-5 раз, потратив часть золотовалютных резервов», — добавил Абел Аганбегян.
Россия имеет все финансовые ресурсы для активного социально-экономического роста, о котором регулярно говорит президент, подчеркнул экономист. Долги государства низкие, внешний долг несопоставим с цифрами развитых стран. По его мнению, поднять экономику в короткий срок помогут налоговая реформа и реформа частной собственности.
«Надо сделать ставку на частную собственность: у нас 71% ВВП производит государство. Затем — быстро поднять платежеспособный спрос. Это повышение минимальной зарплаты до 20 тысяч рублей, пенсий — с 15 до 25 тысяч, пособия по безработице — втрое», — отметил академик РАН.
Кроме того, Абел Аганбегян предложил Правительству РФ избавиться от системы дотаций при формировании бюджетов регионов.
«Регионы могут быть переведены на систему самоокупаемости, самоуправления и самофинансирования. К этому надо стремиться, — сказал докладчик. — Ее применяют Канада, США и другие страны. Также нам нужны пенсионная реформа, реформа в здравоохранении и образовании с удвоением финансирования на эти цели».
Ранее на площадке Петербургского международного экономического форума министр экономического развития РФ Максим Решетников согласился с тем, что налоговая система должна поощрять инвестиции бизнеса.
Спасение в знаниях. Как подстегнуть рост экономики в России
Сегодня развитие инноваций — это, вероятно, единственный способ поднять российскую экономику. Опрос, проведенный McKinsey среди руководителей крупных компаний, показал, что более 80% из них считают внедрение современных технологий важнейшим фактором успеха. При этом менее 10% довольны уровнем развития инноваций у себя в компании или вообще занимаются этим вопросом. Это слепок с ситуации в России в целом: об инновациях много говорят, но системной целенаправленной работы по их разработке и внедрению не заметно. А ведь для этого требуется скоординированное взаимодействие крупного бизнеса, государства, науки, финансовых структур и технологических предпринимателей.
Инновации влияют на все сферы жизни. По данным исследования Granularity of Growth, общая прибыль акционеров (Total Shareholder Return, или TSR) частных компаний, в которых системно занимаются инновационными технологиями, на 15 процентных пунктов выше средней по отрасли (23,5% против 8,7%). Кроме экономического результата инновации заметно улучшают и качество жизни.
Их использование в здравоохранении и фармацевтике позволяет сократить сроки лечения, повысить эффективность диагностики и предупреждения заболеваний. Возможности, объединяемые модным термином Smart Сities (новейшие технологии городского благоустройства и развития онлайн-сервисов для всех жителей), также кардинальным образом меняют уровень комфорта горожан. Не менее важны и возможности, которые дают технологии для включения незащищенных слоев населения, например инвалидов, в активную жизнь общества.
Перечислять составляющие эффекта от внедрения инноваций можно долго, но в совокупности они напрямую влияют на увеличение ВВП страны (через рост производительности, располагаемых доходов населения, налоговых поступлений) и способствуют развитию любой из отраслей. Исследование «Инновации в России – неисчерпаемый источник роста» приходит к выводу, что для масштабных инноваций требуется скоординированное взаимодействия крупного бизнеса, государства, науки, финансовых структур и технологических предпринимателей.
Новые цели и старые способы
В своем недавнем послании Федеральному собранию президент обозначил весьма амбициозные цели: ВВП на душу населения предстоит увеличить в 1,5 раза, а это значит, что ежегодный прирост ВВП в 2021–2025 годах нужно поднять до 5,7%. Если страна сможет достичь этих показателей, Россия обгонит среднемировые темпы роста и войдет в пятерку крупнейших мировых экономик.
Единственное возможное решение столь масштабной задачи — найти новую парадигму роста. Анализ развития российской экономики в течение последних лет неизбежно приводит к выводу: без системной разработки и внедрения инноваций стране не обойтись. После бурного роста в начале 2000-х годов, кризиса 2008 года, последовавшего за ним незначительного подъема, а затем нового кризиса 2014-2015 годов экономика страны вошла в фазу медленного восстановления.
Вместе с тем новые повороты развития экономической ситуации подчас непредсказуемы, численность трудоспособного населения России заметно снижается, а уровень безработицы сопоставим с развитыми странами (5,1% в России против 4,4% в Великобритании в 2017 году). Так что за счет количественного изменения трудовых ресурсов значительного вклада в рост ВВП ожидать не приходится. В 2017 году мировой ВВП вырос на 3%, что выше российских показателей.
Инвестиции в основной капитал — тоже не вариант. В России они снижаются уже в течение десяти лет. И даже если объем инвестиций восстановится до уровня 2013–2014 годов, то очень сложно рассчитывать на значимый вклад этого фактора в достижение поставленной цели по росту ВВП.
Инновации же способны сделать ощутимый вклад в увеличение экономики, так как напрямую влияют на производительность труда и капитала. Более того, они уже начали оказывать заметное влияние на динамику ВВП. Например, в 2010–2014 годы на них приходилось 1,1% ежегодного прироста российской экономики.
Почему инновации?
Потенциал роста производительности можно рассматривать как разницу между производительностью в России и в «эталонной» стране, являющейся лидером по этому показателю в конкретной отрасли. При таком сравнении оказывается, что наименьший потенциал роста производительности в добывающих отраслях. Здесь российский показатель — 75% от уровня Австралии, чемпиона по производительности добывающих отраслей среди проанализированных стран.
А наибольший потенциал роста в России в области научных исследований и разработок. В этой сфере производительность в стране составляет 21% от уровня США, занимающих первое место.
По нашим оценкам, в современных российских реалиях ставка на повышение производительности наиболее оправданна. Но чтобы к 2025 году ВВП на душу населения вырос в 1,5 раза, фактор инноваций должен приносить более 4% ежегодного прироста ВВП, или 3–6 трлн рублей. Это очень амбициозная заявка, тем более что в базовом сценарии Минэкономразвития прирост ВВП до 2020 года оценивается примерно в 2,2%. Даже такой показатель выше темпов роста последних лет, однако он явно недостаточен, чтобы Россия могла достичь среднемирового уровня.
Минэкономразвития рассматривает и более оптимистичный сценарий, в котором темпы роста ВВП России близки к среднемировым — около 2,6% в год. В этом варианте инновации, наряду с фактором капитала, также являются основным движущим фактором повышения ВВП.
Что нужно для прорыва
Можно рассуждать, что вероятность реализации оптимистичного сценария невелика. И, безусловно, без серьезной и согласованной работы бизнеса и государства так оно и будет. Однако динамика инновационного развития России все же внушает оптимизм. Практически в каждой отрасли можно выделить одну или несколько компаний, которые выстраивают системную работу над инновациями, и это позволяет им превосходить среднеотраслевые показатели по эффективности, рентабельности и росту.
Для наиболее инновационных компаний характерны высокий уровень амбиций, четкие приоритеты, использование полного спектра рычагов роста, высокая скорость изменений, динамичное развитие компетенций и перераспределение ресурсов. В то же время для большинства организаций переход на инновационный режим означает масштабную трансформацию, включая адаптацию операционной модели и культуры.
Инновации требуют широкого круга компетенций и масштабных ресурсов, которых зачастую нет у отдельно взятой организации, поэтому партнерство и эффективное взаимодействие с широким кругом участников инновационного процесса (наука, стартапы, поставщики, компании в смежных отраслях) важно для внедрения новаторских решений и их успешной коммерциализации.
На кого равняться?
Россия уверенно движется вверх в инновационном компоненте рейтинга «Индекс глобальной конкурентоспособности» Всемирного экономического форума: по итогам 2017 года страна заняла в нем 49-е место (в 2013-м она была на 78-м), то есть за четыре года поднялась на 29 пунктов. Хотя, конечно, по сравнению со странами-лидерами по показателю ВВП нереализованный потенциал у России еще очень велик.
Примеров реализации такого потенциала в мире достаточно. Один из самых ярких — Южная Корея. Власти этой страны сделали ставку на развитие человеческого капитала и создали наиболее благоприятные условия для развития торговли и предпринимательства, подкрепив реформы государственным финансированием. В основе успеха лежал осознанный фокус на развитие крупных предприятий в нескольких ключевых отраслях.
Как сделать экономику России сильной и развивающей
Как нам построить сильную экономику России
На протяжении уже очень длительного времени экономическая политика правительства РФ подвергается, не побоимся этого слова, всеобщей критике. Даже те, кто на последних выборах голосовал за В.В. Путина, встретили новый (точнее, старый состав правительства) с плохо скрытым разочарованием: с надеждой на то, что уж на этом-то президентском сроке Владимир Владимирович обратит наконец внимание на экономику нашей страны, многие расставались очень тяжело.
Что нам нужно для того, чтобы наша экономика стала сильной и устойчивой? Ответ прост: нам нужно, чтобы ее образовали сильные и экономически успешные предприятия, обладающие современными средствами производства, производящие и реализующие конкурентоспособную продукцию. Они должны реализовывать ее в таких объемах, чтобы зарабатывать прибыль, обеспечивающую расширенное воспроизводство: то есть предприятиям должно хватать прибыли не только на текущую деятельность и дивиденды акционерам, но еще и на инвестирование и расширение производства. Конечно, с привлечением кредитных ресурсов, но тем не менее.
И, конечно, не забудьте погасить очередной транш, он у вас через неделю… То есть предприятию сразу же приходится не только изыскивать дополнительные средства на оплату импортных материалов, но еще и на гашение кредитов без возможности взять новый, потому что, если кредит вовремя не погасить, будет банкротство.
Итак, вот у нас есть денежная масса М2. В Российской Федерации она в октябре 2017 г составляла 39 трлн 668,3 млрд рублей. Много это или мало? Для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, нужно вспомнить, что основной функцией денег является обеспечение товарообмена, то есть нам нужно узнать не только сумму денежной массы, но и объем производимого в стране товара.
Таким образом, на один евро произведенной за год продукции страны евро имеют примерно 0,86 евро денег. А что в России? Сумму денежной массы М2 мы уже указали — 39 трлн 668,3 млрд рублей в 2017 г. Но ВВП России в том же 2017 г составлял 92 трлн. 037,2 млрд. руб. Таким образом, на один рубль произведенного товара экономика РФ располагает всего лишь 0,43 руб. денежных средств.
Иными словами, денежная масса в РФ в сравнении со странами еврозоны занижена вдвое! То есть для того, чтобы обеспечивать жизнедеятельность предприятия, отечественные компании вынуждены при схожем объеме выпуска довольствоваться вдвое меньшим количеством денег, чем их иностранные конкуренты. Это, разумеется, совершенно неестественная ситуация, которая ставит наш бизнес в заведомо проигрышное положение.
Кстати, об инфляции…
В целом же можно констатировать, что наша экономика нуждается в инфляции, стабильно находящейся в пределах 1-2% в год.
На практике, разумеется, ничего подобного не происходит.
Как ни странно, это прозвучит, но государственный протекционизм при определенных условиях способен даже в большей степени отвечать идеалам чистого рынка, нежели свободная конкуренция. Благодаря протекции, государство помогает компании усилиться на внутреннем рынке в достаточной степени, чтобы получить ресурсы для конкуренции с более сильными компаниями других стран.
Как нам построить сильную экономику России. Часть 2
В первой статье этого небольшого цикла мы сформулировали пять целей, достижение которых позволило бы сделать экономику РФ по-настоящему сильной. Перечислим их еще раз:
Так вот, нам нужна такая стабильность, при которой наш производитель тратил бы эти самые 10% продажной цены на импортные комплектующие не только сейчас, но и в будущем. Допустим, инфляция составила за год 5% — соответственно, трактор подорожал с 7 млн. руб. до 7 млн. 350 тыс. руб. Тогда нам следует увеличить курс рубля к евро на величину инфляции, то есть те же самые 5%. Тогда производитель, потратив 10% своей новой продажной цены, то есть 735 000 руб., сможет приобрести по изменившемуся курсу 73,5 руб./евро все те же самые 10 000 евро. Изменение курса валюты должно соответствовать инфляции — вот та стабильность, к которой мы должны стремиться.
Все это так.
Соответственно, вопрос «А что будет, если вдруг все владельцы рублей потребуют у государства отдать им золото?» сродни «А что будет, если все вдруг банки потребуют вернуть им кредиты и ничего не дадут взамен?». Экономика, конечно, рухнет, вот только ситуация, в которой все банки потребуют немедленно вернуть кредиты назад без их возобновления, совершенно невозможна, а значит нечего об этом и говорить.
Вот, к примеру, динамика стоимости тройской унции золота на мировом рынке.
Так вот все бы ничего с этими спекуляциями, пока их объем был относительно невелик, но в какой-то момент телега оказалась далеко впереди лошади. Курсы валют стали определяться не только (и похоже, не столько) реальным спросом и предложением, а результатами таких вот спекуляций. Но зачем это нам? Потому что «так делает весь просвещенный мир»? Так он очень много всего такого делает, с чем мы не согласны и чего мы у себя никогда вводить не будем.
Это совершенно правильный вопрос. Дело в том, что фиксированный курс рубля будет эффективен ровно до тех пор, пока наш экспорт превосходит импорт, а затем начнутся проблемы. Именно поэтому, одной из приоритетных задач государства в деле регулирования экономики должно стать сочетание поддержки экспортноориентированных предприятий (то есть таких предприятий, чью продукцию готовы покупать за валюту за рубежом) в сочетании с политикой импортозамещения. Иными словами, с одной стороны, государство должно способствовать развитию собственных производств, замещающих продукцию, которую мы до этого закупали за рубежом. Только не надо кидаться строить очередное «Сколково» с «высокой» целью «догонять и перегонять Intel» — как ни странно, на самом деле мы закупаем много такого, чем без особых проблем могли бы заниматься сами, начиная с семенного картофеля и удобрений, например. А с другой стороны, государству следует помогать предприятиям, которые способны продавать свою продукцию за рубеж. Иными словами, для того чтобы использовать все выгоды фиксированного курса рубля, государство должно начать управлять двумя вещами: массой валюты, поступающей от экспортной выручки и своим внешнеторговым балансом, добиваясь того, чтобы его сальдо оставалось положительным. Как? Подробнее этот вопрос мы рассмотрим в разделе «Поддержка отечественного производителя» — но это позднее.
Иными словами, если мы хотим получить фиксированный курс рубля, мы должны быть готовы к тому, что в какой-то момент сальдо внешнеторгового баланса может сильно уменьшится и нам понадобятся все наши поступления, чтобы не допустить валютного дефицита. Для этого государство должно пойти на такой непопулярный у нашего истеблишмента шаг, как восстановление монополии на валютную выручку. Иными словами, вся валютная выручка должна концентрироваться в руках государства. Ведь как происходит сейчас?
А какие последствия это несет для нашей «элиты»? Слова Бжезинского: «поскольку 500 миллиардов долларов российской элиты лежат в наших банках, вы ещё разберитесь: это ваша элита или уже наша?» уже набили оскомину, но ведь от этого они не стали менее справедливыми.
В общем, подобная ситуация ни с какой точки зрения не может быть признана здравой и полезной для страны. Но изменить ее (то есть обязать реализовывать валютную выручку государству, ввести запрет на использование оффшоров, рассматривать их использование как злостное уклонение от налогов в особо крупных размерах и т.д.), означает утеснить нашу «элиту» в ее «неотъемлемых» правах, а на это она, конечно же, не пойдет никогда.
А почему бы и нет, уважаемый читатель? Мы жили в СССР и хорошо знаем присущие ему недостатки. Теперь живем при капитализме (надо сказать, довольно диком) и отлично видим, как далеко его реалии от «молочных рек с кисельными берегами», которые мерещились нам в эпоху позднего СССР. Так почему бы не взять и не совместить два строя, по возможности воспользовавшись теми плюсами, который обладает каждый из них? Почему бы нам не создать социально ориентированное государство с сильной, конкурентоспособной экономикой?
Денежно-кредитная политика России
Глазьев. Прогноз: О российской экономике, криптовалюте и финансовых спекуляциях
Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…
Какие меры помогут обеспечить экономический рост
Главный экономист ВЭБ РФ отметил, что прекращение действия большинства мер в конце 2020 года и ограниченный эффект бюджетного правила будут препятствовать V-образному отскоку экономики в 2021 году и сдержат рост ВВП в 2021-2024 годах.
Президент ВЭО России и Международного Союза экономистов Сергей Бодрунов напомнил, что основной целью модернизации не только социальной, но в целом экономической политики является устойчивое повышение уровня и качества жизни населения, именно на это должны быть направлены все преобразования.
Академик Абел Аганбегян назвал четыре главных драйвера экономического роста:инвестиции в основной капитал, вложения в «экономику знаний», жилищное строительство и развитие экспорта.
По словам Абела Аганбегяна, переход к стимулированию экономического роста требует изменения бюджетного правила и «распечатывания» резервов. Эти средства, используя долгосрочные низкопроцентные инвестиционные кредиты, следует направить на технологическое перевооружение, создание новой транспортно-логистической инфраструктуры, введение новых мощностей высокотехнологичных отраслей.
Заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН, член Правления ВЭО России Яков Миркин согласился с необходимостью использовать до 30-40% резервов для стимулирования инвестиций внутри страны, в том числе на закупки технологий и оборудования.
Ученый привел формулу сверхбыстрого роста экономики, которая включает умеренный, осторожный финансовый форсаж, рост монетизации, насыщенности кредитами и финансовыми инструментами при значимом сокращении процента и инфляции,регулирование счета капитала рыночными методами, снижение налоговой нагрузки до 31-32% ВВП и введение максимум стимулов для прямых иностранных долгосрочных портфельных инвестиций.
По словам Якова Миркина, необходим взвешенный рост торгового протекционизма, который через торговые и неторговые барьеры стимулирует перемещение в Россию производства, а также программа дешевой ипотеки и программа инвестиций для выравнивания уровня жизни для 15-20 регионов, являющихся зонами национального бедствия.
Все эти меры, по словам ученого, дадут 4-5% рост российского ВВП и масштабную реструктуризацию экономики, создадут основы для массовых прямых иностранных инвестиций и трансфертов технологий из-за рубежа.
По итогам форума будут подготовлены и направлены в органы государственного управления экспертные предложения в «Единый план достижения национальных целей до 2030 года».
Николай Стариков
политик, писатель, общественный деятель
Как быстро развить экономику и как все быстро потерять
Как быстро развить экономику и как все быстро потерять
Несмотря на тяжелую внешнеполитическую и экономическую ситуацию, наложившуюся на проблемы отечественной экономики, в России на сегодня сложились все необходимые условия для быстрой реализации нового экономического и социального курса государства. Программа «Курс Благополучия» (или коротко Курс) призвана привести к быстрому экономическому росту без дополнительной инфляции и к ещё более быстрому росту доходов населения.
В предыдущих материалах мы подробно изложили действия, способные в короткие сроки изменить траекторию развития российской экономики. Рассказали про опыт Китая и Японии в задействовании «белых», здоровых, государственных денег для роста экономики страны.
Сегодня мы поговорим об экономическом опыте Бразилии, вспомним, что из механизмов программы «Курс Благополучия» было задействовано в программе улучшения жизни народа этой страны. Не менее интересно, как чуть позже достижения эти были обнулены.
Начнем с двух вопросов:
1. Кто планирует развитие экономики – государство или банки?
2. Надо ли государству внимательно следить за тем, что происходит в сфере СМИ и ВУЗов?
При любом развитии экономики планы всегда существуют. Иначе не бывает. Любая экономика, даже самая рыночная на поверку оказывается плановой. А что же хаотичное развитие в виде «невидимой рукой рынка»? Даже если она, эта пресловутая «рука» и существует, то она лишь рука, не голова!
Вопрос лишь в том – кто планирует развитие экономики конкретной страны?
Эту роль выполняют или крупнейшие частные банки, выдающие большую часть новых кредитов частному сектору? Или государство, если оно имеет достаточное влияние на экономику страны через бюджетные расходы, и через выдачу новых кредитов от госбанков? Обе стороны, и частные банки и государство, участвуют в этом процессе, влияют на окончательный результат.
Даже государство с большим влиянием своих бюджетных расходов на экономику, и даже с большой долей новых кредитов, приходящихся на госбанки – оно не всегда проводит последовательный курс на экономическое развитие. Современная Россия – классический пример ситуации, когда внешние финансовые группы имеют столь большое влияние на конкретных чиновников и руководителей экономического блока, что могут направлять экономическую политику в целом, и даже планирование конкретных отраслей в желаемую им сторону.
В схожей ситуации находилась и Бразилия конца ХХ века, около 20 лет назад. Страна с самого своего основания в начале ХIХ века находилась в постоянной зависимости от частного финансового капитала. Будучи большую часть своей истории крупнейшим нетто-экспортером, Бразилия, как и Россия до революции, умудрялась регулярно накапливать огромные внешние долги перед печально известными мировыми банкирскими семьями. Пытаясь выстроить основу нового государства, с самого обретения независимости, власти Бразилии брали у них займы, не рискуя организовать денежное обращение самостоятельно. При этом сильно завися от банков же, кредитовавших покупателей экспортных товаров Бразилии. Отличительной чертой бразильской ситуации было сильное влияние на ситуацию со стороны богатых семей связанных с экспортом кофе и каучука. Позже – нефти и других сырьевых товаров.
Длинная череда революций и переворотов разного толка привела в итоге страну к ситуации 1990-х годов, когда она была самым большим должником в мире, и уже не могла даже вовремя оплачивать проценты по долгам. Тогда же большинство госбанков в Бразилии были приватизированы, было несколько попыток неолиберальных реформ.
К 2002 году сложилась уникальная ситуация. С 4-й попытки президентские выборы выиграл Луис Игнасиу Лула да Силва – политик и профсоюзный деятель, выросший в трущобах. Чтобы восстановить выплаты страны по внешнему долгу, он начал с неизбежной политики жесткой экономии,. Но дальше он сделал удивительный ход. Не посягая на основы финансовой системы страны, его правительство задействует три крупнейших банка развития, и в первую очередь вышеупомянутый BNDES, для резкого расширения кредитования экономики. Перед началом этой кредитной кампании, все три банковских учреждения получили докапитализацию от казначейства страны.
Можно выделить три главные направления новой политики:
Прямые выплаты самому бедному населению и резкое расширение инфраструктурного, промышленного и жилого строительства быстро увеличило потребительский спрос. В период с 2001 по 2009 год доходы наименее обеспеченной половины бразильцев выросли на 53%, в то время как 10% самых богатых жителей страны увеличили свое богатство лишь на 13%.
Параллельно – новая кредитная масса, созданная госбанками, превысила 40% всех кредитов и позволила профинансировать экономический рост 5 – 9% до 2011 года. При этом — с наименьшей инфляцией по сравнению с предыдущими десятилетиями, и с наименьшими потерями для экономики во время кризиса 2008-2009гг по сравнению с большинством стран мира. Сам по себе рост ВВП Бразилии не выглядит столь впечатляющим как в Китае – но страна достигла существенного улучшения жизни большинства населения. Удивительны рассказы людей, работавших в Бразилии в эти годы – европейские экспаты с некоторой досадой рассказывали про резко увеличившиеся расходы среднего бразильца, про увеличившиеся зарплаты сотрудников, про выросшее жилищное строительство.
Коренное отличие от прошлых периодов экономического роста – этот рост был профинансирован без наращивания внешнего долга. Президент Лула был очень популярен и в стране, и за её пределами, как символ экономического развития на благо большинства населения.
Этот период развития был прекращен давлением извне. Сначала Лула был смещен с поста президента кампанией в «независимых» СМИ, в которой главной была тема коррупции. Но все, что в итоге смогли предъявить самому Луле – его дом был отремонтирован строительной компаний с большими государственными подрядами.
Его соратница Дилма Руссеф, министр энергетики, потом глава администрации президента, победила на президентских выборах в конце 2010 года, и продолжила основные части экономической политики Лулы. Чуть позднее, в апреле 2016 года и сама Дилма потеряла свой пост (формально – с 31 августа 2016 года) в результате импичмента запущенного парламентом по требованию оппозиционных партий (в декабре 2015 года). Обвинение было все тем же – коррупция. Импичмент начали в связи с якобы открывшимися нарушениями бюджетного процесса и непрозрачностью в расходовании госcредств для выборов. Стоит отметить, что Дилма Руссеф защищала Лулу как могла, успев ещё в 2016 году назначить его на должности, дававшие ему иммунитет от преследования. Но потеря Дилмой своего президентского поста лишила защиты и Лулу. После долгого следствия, в июле 2017 года бывший президент Бразилии был осужден, а в апреле 2018 года арестован и помещен в тюрьму.
Почему страна, где большинство населения вышло из крайней бедности благодаря харизматичному, популярному президенту, не поддержала ни его, ни его преемницу? Ответ прост – большинство СМИ Бразилии ещё раньше стали контролироваться международными группами или местными предпринимателями «имеющими влиятельных иностранных партнеров». Большие деньги, поддержка США, фактически купили оппозиционные партии, и те, в рамках легитимного политического процесса стали «раскачивать» бразильское общество по классическому сценарию «оранжевой революции».
Несколько сотен тысяч экзальтированной молодежи, «творческого класса» оказались шумнее и организованнее, чем десятки миллионов бразильцев, выбравшихся из нищеты. Расследования коррупции тех лет смешно читать – машины скорой помощи, купленные на 10% дороже, с перечислением разницы в предвыборные фонды политиков. Отремонтированные квартиры. Конечно, это некрасиво, но все перечисленное едва тянет на сотую часть того мародерства, которое обычно разворачивается под прикрытием МВФ и неолиберальных лозунгов в ходе приватизаций и валютных манипуляций! Учитывая крайнюю предвзятость ведущих «независимых» бразильских СМИ против Лулы, многое из того, что ставилось ему в вину — вполне могло иметь другое объяснение.
Каковы последствия правого переворота, который привел к власти Мишеля Темера? Социальные программы поэтапно сворачивались. Обвинения госбанков и госкомпаний в коррупции стали поводом для сокращения амбициозных программ развития, которые они финансировали. А год назад и сам «сменщик» Дилма Руссеф — Темер сам погряз в обвинениях в коррупции. Только уже на гораздо более крупные суммы, и бесславно проиграл выборы правому популисту Болсонару, выступившему с множеством правильных речей, но в итоге ещё тверже привязавшему Бразилию к прозападному курсу.
Первая буква в аббревиатуре БРИКС просто… пропала. Бразилия из активного участника этого блока сразу превратилась в пассивного наблюдателя. Рост экономики страны упал до нынешних российских уровней. Валюта снова девальвировалась.
Бразильские уроки для России.
Тут будет уместным ещё раз пояснить, что такое «белые», здоровые – и токсичные, или «черные», деньги.«Белые» деньги создаются государством. Создаются любым способом – займами граждан и частных компаний от госбанков, займами государства от госбанков, или прямой эмиссией денег на казначейских счетах. В случае использования «белых» денег для кредитования экономических проектов, процент по ним превращается в доход государства как акционера банка, выдавшего новый займ. А сами новые деньги создаются государством буквально из воздуха, не обременяя страну внешними займами и новыми налогами.
Токсичные, или «черные» деньги – создаются новым займами от частных банков. Причем заемщиками могут быть как частные компании и отдельные люди, так и само государство, когда пытается через долг финансировать больше расходов, чем это можно поддержать собираемыми налогами. Процент по займам, выданным «черными» деньгами, становится доходом международного частного финансового сектора и ведет к постепенной потере государственного суверенитета, и переходу активов страны под внешний контроль.
А теперь, вспомнив разницу между двумя видами денег (в зависимости от их происхождения), вспомним Бразильские уроки для России.
1. Урок Первый – делая разворот в сторону «белых денег» и благополучия для большинства, нельзя забывать про ту часть элиты, которая имеет заграничных «друзей» и спонсоров. С самого начала воплощения нового курса нужно одновременно «покупать» лояльность большего круга элиты страны путем их вовлечения во множество новых проектов. Должен быстрее сложиться круг богачей и политиков, которым есть что терять в случае сворачивания нового курса.
Но при этом необходимо жесткое, быстрое давление на нелояльную часть элиты. Она должна максимально быстро лишаться влияния на правительство, на бюрократический аппарат, на СМИ.
И категорически нельзя оставлять легких возможностей разбогатеть вне выполнения национального курса на экономический рост. Более конкретно – валютные спекуляции и вывоз капитала нужно ограничивать не только потому, что такие ограничения помогают экономическому росту. Но ещё и потому, чтобы эти легкие, полукриминальные заработки меньше конкурировали с богатством в реальном секторе экономики, получаемому благодаря новому курсу властей.
И – чтобы эти спекулятивные, легкие деньги меньше использовались для финансирования борьбы против правительства! Бразилия, в отличие от Японии из нашей предыдущей статьи, на удивление легкомысленно оставила эту область без контроля, и потому в критический момент «получила» очередной девальвационный шок после скоординированной атаки на бразильскую денежную единицу (реал). Эта атака осуществлялась в период c августа 2014 года и до самого марта 2016 года, пока не был предрешен уход Дилмы Руссеф с поста президента.
2. Второй урок. Не должно быть внешнего контроля над национальными СМИ и над руководством ведущих экономических ВУЗов страны. Даже в виде «совместных проектов» и «иностранных инвесторов», которые решили вдруг вложить средства в отечественную систему образования и тем самым получили контроль над учебным заведением или телеканалом. Даже над деловыми изданиями, каким бы малым ни казался их тираж по сравнению с остальными газетами или с аудиторией телеканалов, нельзя подобного допускать. Любой доступ внешнего влияния к контролю над умами населения смертельно опасен. А в деловых изданиях, как и в руководстве ВУЗов, внешнее влияние помогает противнику быстрее формировать негатив в обществе по отношению к экономическому курсу властей.
3. Третий урок. Даже самое популистское движение у власти, реально способствующее благополучию большинства, не может рассчитывать на быструю самоорганизацию поддерживающего его населения. Рядовой гражданин вправе рассчитывать на способность власти защитить себя самой. И потому – устойчивость политической системы не должна зависеть от попыток спрятать 10% от стоимости машин скорой помощи на нужды ближайших выборов. Власть должна, обязана активно проталкивать нелиберальные голоса и взгляды в политическую повестку, в СМИ, в правительственные посты, в руководство ведущих ВУЗов.
Бразилия это яркий пример резкого улучшения жизни значительной части населения за относительно короткий период при очень скромном и точечном задействовании механизмов роста описанных в программе «Курс Благополучия». При этом в период 2002 – 2016 гг. жить лучше стали миллионы бразильцев, которые уже вспоминают это время с большой ностальгией. Но в ещё большей степени история Бразилии поучительна с иной стороны. Это пример того, как можно успешно начать, но не суметь расширить достигнутый успех, не суметь закрепить достигнутые позиции. А в итоге позволить глобалистам снова взять верх, в ущерб большинству населения страны.
И последнее – экономические успехи Бразилии были обнулены хозяевами мировых денег под лозунгом борьбы с коррупцией.
Так, что «не все золото, что блестит»…
Группа разработчиков экономической программы
«Курс Благополучия»
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.