Как называют руководителя симфонического оркестра

Как называют руководителя симфонического оркестра

Марина Минина запись закреплена

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ТЕСТ. ПРОВЕРЬ СЕБЯ. (Ответы оставляйте в комментариях)

1.Руководитель симфонического оркестра называется:
а) Солист;
б ) Певец;
в) Дирижер.

2.Какие инструменты входят в состав русского народного оркестра:
а) Труба, валторна, туба.
б) Скрипка, виолончель.
в) Балалайка, домра, гусли.

3. Лирическое стихотворение, положенное на музыку называется:
а) Вокализ,
б) Романс,
в) Танец.

5.Музыкальное произведение для голоса без слов называется:
а) Песня;
б) Танец;
в) Вокализ.

6.Какое симфоническое произведение на основе русской сказки сочинил А.К. Лядов:
а) «Баба-Яга»;
б) «Кикимора»;
в) «Золушка».

7.Вид сценического искусства, основными выразительными средствами которого являются музыка и танец называется:
а) Опера;
б) Симфония;
в) Балет.

9.Большая группа музыкантов, играющих на различных музыкальных инструментах, называется:
а) Хор;
б) Оркестр;
в) Трио.

10. Какие музыкальные инструменты не входят в состав симфонического оркестра:
а) Скрипка, виолончель, контрабас;
б) Гусли;
в) Гобой, кларнет, фагот.

11. Какую из этих опер написал М.И.Глинка :
а) « Снегурочка»;
б) «Руслан и Людмила»;
в) « Волк и семеро козлят».

Источник

Разбираемся в классической музыке: зачем оркестру нужен дирижер

Постоянные посетители концертов в Мемориальном музее А.Н. Скрябина хорошо знают коллектив «Школа / Škola crew». Артисты всегда предваряют исполнение классических композиций небольшой лекцией, на которой объясняют, как слушать то, что сейчас прозвучит.

Mos.ru продолжает серию материалов, в которых пианистка и участница «Школа / Škola crew» Александра Стефанова помогает разобраться в классике и во всем, что связано с ее исполнением.

Оркестр может играть без дирижера?

— На дирижере лежит грандиозная ответственность. Ему нужно, чтобы все 80–90 человек в оркестре (а их может быть и больше) играли в правильном ритме, понимали, кому и когда нужно вступать.

Если состав оркестра немаленький, то музыкант, который, например, сидит в правом углу, скорее всего, не слышит, что играет его коллега в левом. Просто физически невозможно распознать, когда зазвучал дальний инструмент. Музыкант слышит только ближайших соседей. Без дирижера ошибиться было бы проще простого — необходим человек, который подскажет, когда начинать играть.

Однако был и оркестр без дирижера — Персимфанс (Первый симфонический ансамбль). Он существовал в СССР с 1922 по 1932 год. Музыканты в нем рассаживались по кругу, чтобы видеть друг друга, а кому как играть — договаривались на репетициях. Этот оркестр, кстати, возобновил свое существование благодаря стараниям Петра Айду. Он признается, что это не совсем точная копия того оркестра — музыканты продолжают традиции, сложившиеся в 20-х годах ХХ века. Примерно один-два раза в год оркестр представляет публике различные программы. 25 ноября он выступит в концертном зале «Зарядье».

В партитуре дирижера записаны все инструменты?

— Да. С ее помощью дирижер видит все. В ней все инструменты, вся канва произведения. Если пианист, допустим, выражает себя и задумку композитора только посредством фортепиано, то дирижер, можно сказать, играет сразу на всех инструментах оркестра.

Почему у дирижеров одно и то же произведение может звучать по-разному?

— Дирижер должен донести до зрителя мысль, которую заложил в музыку композитор. При этом дирижер учитывает, к какой эпохе принадлежит произведение. Например, если это барокко, скрипка должна звучать более приглушенно (раньше у нее были по-другому устроены струны). Но следовать этому или нет — конечно, личное дело каждого. Именно поэтому у дирижеров получаются разные интерпретации одних и тех же симфоний. Иногда они звучат даже с разной скоростью. Дирижер может смотреть на произведение иначе, чем его коллеги, использовать свой личный опыт, который сказывается на музыке.

Как раньше обходились без дирижера?

— Профессия дирижера появилась относительно недавно, в начале XIX века. Раньше оркестром управлял один из музыкантов, чаще всего — скрипач (выбирали самого опытного). Он отсчитывал такт ударами своего смычка или же просто кивками головы. Иногда в роли главного был клавесинист или виолончелист. Но музыка развивалась, материал усложнялся, и человек просто не успевал одновременно и руководить, и играть.

Если заглянуть в еще более далекое прошлое, то, например, в древнегреческом театре во главе хора был корифей. На его ногах были сандалии с железными подошвами, с помощью них ему было удобно отбивать ритм.

А палочкой дирижеры всегда пользовались?

— Нет. Дирижерская палочка в том виде, в котором мы знаем ее сегодня, появилась в XIX веке. Некоторое время до нее использовали баттуту. Это могли быть жезл или трость, служившие для отбивания такта. Кстати, именно баттута стала причиной смерти Жан-Батиста Люлли, создателя французской оперы и придворного композитора короля Людовика XIV. Отбивая ритм во время исполнения произведения Te Deum, написанного по случаю выздоровления короля после тяжелой болезни в 1687 году, Люлли пробил стопу острым наконечником баттуты. Началось заражение крови, и композитор вскоре скончался.

Еще использовали свернутые в трубочку ноты, другие предметы, дирижировали и руками.

Но пользоваться или нет палочкой сегодня — это личное дело каждого дирижера. Валерий Гергиев, например, предпочитает держать в руках зубочистку.

Источник

Зачем оркестру дирижер?

Многие не понимают, зачем оркестру нужен дирижер, если у всех музыкантов есть ноты.

Когда в оркестре появился дирижер?

Сообщества музыкантов, играющих ту или иную музыку, известны с глубокой древности, и, конечно, у этих ансамблей часто были свои формальные или неформальные лидеры.

На египетских барельефах встречаются изображения человека с жезлом в руке, который руководит музыкантами, а в Древней Греции руководители хоров (корифеи) отбивали ритм при помощи специальной сандалии с железной пяткой.

И чем больше становились оркестры (в Средние века и эпоху Возрождения они назывались капеллами, слово «оркестр» распространилось позже), чем сложнее — практика оркестровой игры, тем необходимей оказывалась фигура регулировщика — человека, который отбивает ритм и следит за тем, чтобы все играли слаженно и вступали вовремя. Раньше это делали при помощи массивной трости-«баттуты», которой ударяли в пол — самые ранние изображения этого процесса датированы XV веком.

Дело это было довольно тяжелое и не всегда безопасное — великий французский композитор Жан-Батист Люлли (1632-1687) поранил себе ногу наконечником такой трости и скончался от гангрены.

Именно композиторы, исполнявшие с капеллами собственную музыку, зачастую и были первыми дирижерами. Они могли отбивать ритм ногой или размахивать нотным свитком, как Бах. Нередко эту функцию исполняли клавесинисты или первые скрипачи, подававшие сигналы взмахами смычка.

Бывало, что дирижеров было несколько — в опере хормейстер мог управлять певцами, а концертмейстер — оркестром. Важно, что почти всегда дирижер был и музыкантом тоже — пел или играл.

Концертмейстеры исполняли партию первой скрипки и подавали сигналы остальным музыкантам глазами и кивками головы, или же, прервав игру, отстукивали ритм смычком.

А как у них в руках появилась дирижерская палочка?

Дело случая. В сущности, палочка была заменой уже привычному смычку или нотному свитку.

Дирижеры начали использовать палочку в начале XIX века и, судя по описаниям, палочки эти поначалу были довольно увесистыми. Именно XIX век становится веком рождения дирижеров как отдельной профессии — они окончательно отделились от оркестров, занялись исключительно дирижированием, встали на специальные возвышения и, что было особенно необычно, повернулись спиной к публике.

Первым это сделал либо Гектор Берлиоз, либо Рихард Вагнер — кому принадлежит первенство, доподлинно неизвестно. Невероятно разросшемуся и усложнившемуся симфоническому оркестру XIX века, число участников которого могло исчисляться сотнями, специальный человек-регулировщик был жизненно необходим — возможности что-то играть параллельно с дирижированием у него уже не было.

Фигура дирижера, безусловно, была еще и порождением романтической традиции — только в ней мог органично существовать вознесшийся над толпой черный силуэт гения-одиночки, который одним движением руки управляет невероятной массой звука и эмоциями слушателей.

То есть дирижер нужен прежде всего, чтобы задавать правильный ритм?

Как минимум, задавать ритм и сигнализировать, кто в какой момент вступает — это действительно важно.

Музыканты, конечно, и сами могут следить за происходящим по нотам, отсчитывать такты и прислушиваться к коллегам, но это не всегда просто, а в большом симфоническом оркестре музыканты просто не могут услышать все партии. Однако этим задачи дирижера, разумеется, не ограничиваются: он отвечает за все параметры исполнения, за то, чтобы все было объединено единым темпом и настроением.

И за трактовку — ведь одно и то же сочинение можно сыграть совершенно по-разному. С разной скоростью, расставляя разные акценты, по-разному трактуя настроения частей, уделяя разное внимание партиям.

Этим дирижер и занимается на репетициях, разбирая, иногда очень въедливо, партитуры с музыкантами, пока не будет удовлетворен звучанием и общим смыслом сочинения.

Это особенно важно, когда традиция исполнения прервана — произведения многих великих композиторов XVII и XVIII века долгое время не исполнялись, и как они звучали при их жизни, мы можем только догадываться.

Если современный композитор может разобрать с дирижером всю партитуру, объясняя, как именно нужно исполнять его сочинение (хотя и тут у дирижера есть право голоса и свобода воли), а, скажем, в Вене еще живы музыканты, которые учились у людей, игравших вальсы Иоганна Штрауса под управлением самого Штрауса, то на вопрос «Как правильно сыграть сочинения Баха, Вивальди или Люлли» однозначного ответа нет.

Ноты того времени крайне скупы на пояснения, а множество деталей, не указанных в нотах, но очевидных музыкантам того времени, для нас, возможно, утеряны навсегда. Просто «сыграть по нотам» в этом случае невозможно: проблема дешифровки барочной партитуры сродни сложному музыковедческому детективу.

Достаточно прочитать любую книгу недавно почившего дирижера Николауса Арнонкура, чтобы в этом убедиться — фактически, он говорит о том, что нужно изучить все известные источники того времени, а затем, одновременно учитывая и игнорируя то, что написано в нотах, попытаться понять не букву, но дух произведения.

«Верным произведению в настоящем понимании этого слова будет лишь тот, кто найдет в нотах замысел композитора и в соответствии с ним сыграет эти ноты. Если композитор пишет целую ноту, имея в виду шестнадцатую, то верность не нотам, а произведению сохранит тот, кто сыграет шестнадцатую, а не тот — кто целую»,

То есть звучание одного и того же сочинения зависит от того, кто дирижирует?

Именно. Два разных дирижера могут исполнить одну и ту же симфонию очень похоже (хотя и никогда — идентично), а могут — совершенно по-разному.

Вот очень красноречивый ролик проекта Arzamas: посмотрите, что происходит со знаменитым бетховенским «Та-та-та-та» в руках главных дирижеров мира.

Еще один пример: одно и то же сочинение Баха, которым дирижирует Карл Рихтер:

И Николас Арнонкур:

Всегда ли дирижеры – страшные тираны?

Необязательно. Но работа эта непростая и ответственная, и без некоторого нажима и решительности не обойтись, а в отношениях дирижера и оркестра нетрудно увидеть метафору отношений правителя и толпы (феллиниевская «Репетиция оркестра» построена на ней практически целиком).

В XX веке многие дирижеры не избежали соблазна управлять своими оркестрами, упирая на диктат, давление и атмосферу страха. Великие дирижеры века — Герберт фон Караян, Вильгельм Фуртвенглер, Артуро Тосканини — были людьми, о работе с которыми музыканты вспоминают со священным ужасом.

Сохранилась аудиозапись одного из припадков бешенства Тосканини, а они с ним случались регулярно. Но даже безукоризненно воспитанные дирижеры способны умертвить музыканта одним взглядом.

Посмотрите на репетицию Евгения Мравинского и попробуйте представить себя на месте оркестранта.

Когда дирижеры стали звездами?

Уже к началу XX века дирижеры были настоящими поп-звездами, с гастролями и невероятными гонорарами.

Развитие самолетных сообщений этот процесс только усилило: теперь дирижер мог управлять не одним, а несколькими оркестрами в разных странах, летая с репетиции на репетицию. Самый близкий и понятный пример — Валерий Гергиев: он вполне способен продирижировать двумя концертами в день в разных странах.

Обязательно ли сильно махать руками, чтобы оркестр тебя слушался?

Нет. Это вопрос исключительно психофизиологии и общей внятности дирижера. Он может быть очень сдержанным, а может буквально танцевать за пюпитром — и оба варианта не гарантируют хорошего (или плохого) исполнения, это просто разные манеры.

Бывают ли оркестры без дирижера?

Есть как минимум один знаменитый пример — оркестр Персимфанс, существовавший в СССР с 1922-го по 1932 год. Он состоял из высококлассных музыкантов и ставил своей задачей обходиться без дирижера — все важные решения принимались коллегиально, а музыканты, чтобы слышать и видеть друг друга, рассаживались не лицом к зрителям, а по кругу.

Репетиций поначалу требовалось несколько больше обычного, но потом система стала отработанной. Качество исполнения при этом не страдало — у Персимфанса была хорошая репутация, их игру, в частности, очень хвалил Сергей Прокофьев. Но все-таки их история осталась довольно экзотическим примером.

Впрочем, в 2008-м году музыкант Петр Айду возобновил работу Персимфанса, и теперь на игру оркестра без дирижера могут посмотреть все желающие.

Источник

Симфонический оркестр

Симфони́ческий орке́стр — большой коллектив музыкантов для исполнения академической музыки преимущественно западноевропейской традиции. Сложился (количество участников, состав инструментов) в эпоху ранней венской классики в связи с появлением нового крупного жанра — классической симфонии (отсюда специфическое название). Позднее «симфонической» стала называться вообще всякая музыка для данного инструментального состава — в том числе и созданная композиторами мировых национальных школ.

Содержание

Характеристика

Cимфонический оркестр состоит из инструментов, история которых неразрывно связана с историей музыки Западной Европы. Музыка, которая пишется в расчёте на симфонический оркестр (также называемая «симфонической»), как правило, принимает во внимание стиль (жанровую специфику, музыкальный язык, вплоть до ограничений, налагаемых конструктивными особенностями данного инструмента [1] ), сложившийся в рамках европейской музыкальной культуры.

Оркестр полной величины, требуемый некоторыми масштабными произведениями XIX и XX веков, может включать в себя до 110 музыкантов. Оркестры малого состава могут состоять из не более чем пятидесяти исполнителей: такие коллективы или работают в малых городах, где существование полномасштабного оркестра экономически нецелесообразно, — или специализируются на исполнении более ранней музыки, рассчитанной на небольшие составы, и сочинений, предназначенных композиторами для более камерного музицирования, и могут называться камерными оркестрами. Иногда для обозначения размеров оркестра используется количество представленных в нём инструментов каждого семейства деревянных духовых: оркестр, в котором играют два флейтиста, два гобоиста и т. д., называют па́рным, оркестр с тремя флейтистами и т. д. — тройным.

Исторический очерк

Истоки симфонического оркестра прослеживают в европейском инструментальном музицировании XVI века, связывая его историю с совершенствованием струнных инструментов. В эпоху барокко оркестр нельзя было представить без клавесина, нередко в состав входили лютня, мандолины. Йозеф Гайдн своим творчеством ввёл классический состав симфонического оркестра. Это — духовые парного состава, литавры и струнный квинтет.

В начале XIX века в большом симфоническом оркестре было увеличено количество струнных, расширен качественный состав духовых и ударных, во многих случаях вводилась арфа, реже фортепиано и орган. Большое значение для формирования современного симфонического оркестра принадлежит Бетховену.

До начала XIX века дирижер во время исполнения сам играл — например, на скрипке. Однако постепенно дирижеры отказались от подобного совмещения.

Источник

Разбираемся в классической музыке: как устроен симфонический оркестр

Постоянные посетители концертов в Мемориальном музее А.Н. Скрябина хорошо знают коллектив «Школа / Škola crew». Артисты всегда предваряют исполнение классических композиций небольшой лекцией — объясняют, как слушать то, что сейчас прозвучит.

Mos.ru продолжает серию материалов, в которых пианистка и участница «Школа / Škola crew» Александра Стефанова помогает разобраться в классике и во всем, что связано с ее исполнением.

Из каких инструментов состоит симфонический оркестр?

— Существуют четыре основные группы музыкальных инструментов (перечисляю их в порядке удаления от слушателя): струнные смычковые, деревянные духовые, медные духовые и ударные. (В составе струнных смычковых — скрипки, альты, виолончели, контрабасы. Деревянные духовые — это флейты, гобои, кларнеты, фаготы. Медные духовые — валторны, трубы, тромбоны, тубы. Ударные — барабаны, литавры, тарелки, треугольники — Прим. ред.).

Музыканты в оркестре всегда рассаживаются по одной схеме?

— Нет, существует две основные схемы рассадки: немецкая и американская. Идеальной нельзя назвать ни ту, ни другую, ее не существует и поэтому их часто комбинируют.

У немецкой (иногда ее называют бетховенской) схема такая: с левой стороны от дирижера находится группа первых скрипок, с правой — вторых. В середине — виолончели и альты.

В американской схеме группа первых скрипок сидит рядом с группой вторых, а дальше уже альты и виолончели (слева направо).

В чем сложность выбора?

— Рассадка — головная боль всех дирижеров. Ведь именно им нужно разместить музыкантов так, чтобы всех было одинаково хорошо слышно. Но идеал так до сих пор и не найден. Например, струнные (виолончели, скрипки и альты) по сравнению с духовыми звучат гораздо тише.

Многие оркестры до сих пор не определились, какая схема рассадки лучше. Так что это остается личным делом дирижера.

В России используют обе схемы и их комбинации. Оркестр Владимира Спивакова придерживается немецкой рассадки, Оркестр московской филармонии — американской. С оркестром Большого театра все сложнее. Там оркестровая яма, все по-другому, места гораздо меньше.

Бывает, что типы рассадок комбинируют?

— Бывает. Государственный академический симфонический оркестр имени Е.Ф. Светланова сидит почти в американской. Группы первых и вторых скрипок сидят рядом, но виолончели и альты — наоборот. Случается, что контрабасистов, например, пересаживают из одной стороны в другую. Дирижер, рассаживая музыкантов, думает прежде всего об акустике конкретного зала.

Некоторые дирижеры идут по экстремальному пути. Они могут решить поменять рассадку за два часа до концерта, если понимают, что так произведение будет звучать лучше. Для исполнителя это стресс, потому что он привык ориентироваться на знакомых соседей.

Источник