Как называли инвалидов на руси
Спор: нормально ли называть человека с инвалидностью инвалидом? Или с этим словом что-то не так?
Мы придумали рубрику «Спор», чтобы показывать разные точки зрения на один вопрос.
Есть мнение, что к словам необходимо относиться бережно, ведь язык определяет сознание. В частности, слово «инвалид» может оскорблять людей с инвалидностью. С другой стороны, термин прописан в справке об инвалидности и словарях русского языка, а потому кажется, что отказываться от него нет оснований. Так как всё-таки правильно?
В вопросе помогли разобраться две девушки с инвалидностью, доктор филологических наук и сотрудница общественной организации.
Почему «инвалид» — нормальный термин
Главред рекламного отдела Pikabu.ru. Передвигается на инвалидной коляске из-за врождённой хрупкости костей
Доктор филологических наук, профессор Высшей школы экономики
Почему «инвалид» — не нормальный термин
PR-директор отдела развития Санкт-Петербургской Ассоциации общественных объединений родителей детей-инвалидов (ГАООРДИ)
Художница, активистка, соосновательница движения «Женщины. Инвалидность. Феминизм»
А как вы относитесь к слову «инвалид»? Считаете его корректным или нет? Пишите в комментариях.
Инвалид: приключения слова
17 августа 1988 года в нашей стране было создано Всероссийское общество инвалидов. В то время это слово еще не считалось унизительным или пренебрежительным. Его объявят таковым несколько позже
Бравые инвалиды
Слово «инвалид» – международного значения. Его понимают практически во всех странах мира, так же, как слова «компьютер», «полиция» и «такси». Произошло оно от латинского invalidus – «слабый». Фактически, это однокоренное слово с «валидолом», то есть, «придающим силу». Но мало кто задумывается об их родстве.
В дореволюционной России употребление слова «инвалид» имело свои любопытные особенности. В 1813 году, сразу же после изгнания наполеоновской армии, в нашей стране начали издавать газету «Русский инвалид». Но к инвалидам в классическом значении слова она имела опосредованное отношение – оно заключалось в том, что часть дохода шла в помощь утративших трудоспособность на фронте.
Да, именно на фронте и никак иначе. Инвалидов детства, пострадавших при всякого рода происшествиях и героических пожарных это благотворительное начинание обходило стороной.
Сама же газета вскоре сделалась официальным изданием военного ведомства и вплоть до закрытия была своего рода аналогом нынешней «Красной звезды».
Само же слово «инвалид» использовалось в значении «ветеран».
Дело в том, что еще в XVIII веке в российской армии существовала категория служащих под названием «военные инвалиды», которые разделялись на «служащих инвалидов» и «неслужащих инвалидов».
Неслужащие в большинстве своем и вправду были инвалидами, в прямом значении этого слова. А из служащих, то есть, вполне здоровых ветеранов, в основном, участников боевых действий, формировали инвалидные роты и инвалидные команды.
То есть, эти инвалидные подразделения были гораздо ближе к современным ЧВК, чем к обитателям специализированных интернатов. Надо ли говорить, что слово «инвалид» произносилось с уважением.
Пушкин пишет во второй главе «Евгения Онегина»:
В любви считаясь инвалидом,
Онегин слушал с важным видом,
Как, сердца исповедь любя,
Поэт высказывал себя…
Имелось в виду следующее: поживший и многоопытный Онегин снисходительно выслушивает сердечную историю неискушенного молодого человека.
Правда, все тот же Пушкин пишет в стихотворении «Дорожные жалобы»:
Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.
Здесь отношение скорее ироничное. Но не забываем, что, во-первых, это зоил Пушкин, а во-вторых, при городских заставах действительно использовали далеко не самых бойких и не самых юных военных инвалидов.
Интересны воспоминания писателя Николая Лейкина, который, будучи в городе Вологде решил посетить там музей Петра Первого:
«Тут инвалид в садике проживает, – сказал нам извозчик, подвезя нас к садику. – Инвалида-старичка спросите, и он вам все покажет!
Мы вошли в садик, стали приближаться к домику, выходящему на реку, и натолкнулись на старинную пушку петровских времен, а может быть, и древнейшую… Тут же был и инвалид – старик без сюртука в ситцевом ватном нагруднике и форменной фуражке, который мел дорожки сада.
– Можно посмотреть домик? – спросили мы.
– Сколько угодно. Пожалуйте… Подождите малость. Я только за ключами схожу».
Вот служба, что называется, не бей лежачего. Тем не менее этот «старичок», служивший одновременно и сторожем, и экскурсоводом, и главным хранителем, состоял на довольствии военного министерства.
А вот приказ брянского губернатора: «Для водворения в имении Жаковского должного порядка и оказания содействия брянскому исправнику в поимке бежавших крестьян… назначить в оное экзекуцию из 20 чел. нижних чинов брянской инвалидной команды с 2 унтер-офицерами впредь до поимки всех бежавших крестьян и представления их в уездный суд».
Ясно, что тут имеются в виду не старички, а бравые служаки.
«Свирепый калека»
К слову «инвалид» в современном значении ближе всего было слово «калека». Газета «Московский листок» в 1904 году сообщала: «Крестьянин Дмитрий Попов, проходя по Мясному переулку, встретился с каким-то калекою, шедшим на костылях. При встрече у них из-за чего-то произошла ссора, во время которой калека пустил в ход свои деревянные костыли и ими нанес Попову тяжкие побои, после чего поспешил скрыться».
Называлась заметка «Свирепый калека».
А вот другая заметка под названием «Нищий» («Газета-Копейка», 1912 год): «На Хитровом рынке давно промышляет нищенством средних лет мужчина с параличными ногами, ездивший на тачке при помощи рук. Обыватели постоянно подавали этому калеке. Вчера пьяная ватага хитрованцев вздумала «пошутить» над нищим и вывернула его из тележки по откосу.
К общему удивлению калека-паралитик с быстротой кошки вскочил на ноги и погнался за уносящими тележку. Оказывается, что причиной резвости нищего оказался спрятанный на дне тележки мешочек с солидной для нищего суммой – до двухсот рублей, едва не захваченных хитрованцами».
Во время Первой мировой войны входит в словесный обиход еще одно определение – «увечный воин». В Воронеже даже открыли кинотеатр с таким названием.
«Инвалид» в медицинском значении тоже используется, но значительно реже.
Сергей Андреевский описывал Невский проспект (поэма «Обрученные», 1885 год):
Курсистка с книжкою и с думою суровой;
Кокотка смуглая под шляпкою пунцовой,
В боа закутана – два обруча в ушах;
Убогий инвалид привстал на костылях
Пред сочной выставкой съестного магазина…
Но подобных примеров не много.
Инвалидизация всей страны
Происходит революция. В том числе и в языке. Слово «калека» теперь представляется оскорбительным и неэтичным. Но его есть чем заменить. И элегантное слово «инвалид» прочно врывается в советский быт.
Быть инвалидом не зазорно, а, напротив, выгодно. Оформить инвалидность, чтобы получать от государства лишнюю копейку – дело, как говорится, житейское.
Инвалид уже не бравый ветеран и даже не медлительный дедушка у шлагбаума. Это именно человек с ограниченными возможностями. И на одном из «профплакатов», которые Владимир Маяковский придумывал в 1924 году, значилось:
Если ты
на работе
стал инвалид,
профсоюз
тебя
обеспечить велит.
Инвалидов в стране было много. Ничего удивительного – две ужасные войны, криминал, бытовое пьянство, пренебрежительное отношение к охране труда. Человек на деревяшке с колесиками (тогдашний заменитель инвалидной коляски), на костылях, слепой, безрукий – все они не вызывали ни любопытства, ни прочих эмоций.
Дети вырастали среди них. Сам инвалид, а также слово «инвалид» были привычнее, чем, например, автомобиль. На машину бежали смотреть всем двором.
В обиход вошло новое слово – «самовар». Так называли не девайс для кипячения воды (давно уж перешли на чайники), а человека, у которого полностью ампутированы все четыре конечности. Слово, конечно, далекое от нынешних этических стандартов.
Многие самовары даже самостоятельно передвигались по улице. Для них мастерили специальные тележки с рычагом и стаканом. Самого инвалида вставляли в стакан, а рычаг, который, собственно, и приводил в движение тележку, он зажимал во рту. И тут уже не до политкорректности.
Слово «инвалид» было расхожим. Так, в полушутку, называли просто заболевших или просто не особо резвых. «Ну, инвалидная команда, поворачивайтесь», – кричал учитель физкультуры, добрый малый, не имевший в мыслях никого обидеть.
Художник Александр Бенуа записывал в дневник: «Мотя – инвалид; третьего дня она себе обожгла руки, туша вспыхнувший благодаря ее неосторожности примус».
«Я сегодня инвалид, / У меня живот болит, / Больно мне ворочаться – / В класс идти не хочется», – бубнили школьники стихотворение Самуила Маршака «Петрушка-иностранец».
Инвалиды сбивались в артели и торговали папиросами. Про одного из них – слепого мальчика – сложили жалостливую песню: «Ночка темна и туманна, все кругом темно…»
Это было в 1920-е, а вот мои личные воспоминания, из начала семидесятых. Мы снимаем «дачу», а на самом деле комнату в обычном деревенском доме. В нем же живут хозяева, семья. Один из них стоит своей единственной ногой на табурете, одной рукой опирается о крышу деревянной будки-уборной и одновременно держит гвоздь, а другой приколачивает этот гвоздь молотком. Костыли, обвязанные в верхней части грязными вафельными полотенцами, чтобы было удобнее в подмышках, прислонены к двери туалета.
Если бы дяде Коле-инвалиду в тот момент сказали бы, что в этой сцене все неправильно, что он не инвалид, а человек с ограниченными возможностями, что «канадки» гораздо удобнее этих вот усовершенствованных костылей, а его социальная интеграция и адаптация должны выглядеть как-то иначе, он подавился бы гвоздями, которые держал во рту.
Нет, все это казалось нормальным. Как и то, что лет примерно через десять я сидел на лавочке у «хрущевской» пятиэтажки и пел под шиховскую гитару: «Ночка темна и туманна, все кругом темно…»
Наступила новая эпоха, и сегодня уже слово «инвалид», как некогда «калека» требует замены. Оно затерто и дескредитировано, оно пропахло нищими интернатами, злобными нянечками, унизительными пенсиями, недоступными лекарствами, непреодолимыми пандусами, любопытными взглядами случайных прохожих и недельными очередями на социальное такси.
Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.
Отношение к инвалидам в различные исторические эпохи
На ранних этапах своего развития, в силу неразвитости производительных сил, низкого уровня культуры, нравственных и духовных ценностей, отношение к инвалидам было нетерпимым.
В Древнем Риме также имело место умерщвление детей-уродов. Римский философ Сенека писал, что надо убивать уродов и топить тех детей, которые рождаются на свет хилыми и обезображенными. Так надо поступать не из-за гнева и досады, а руководствуясь правилами разума: отделять негодное от здорового. В то же время глухим и слепым, относившимся к классу рабовладельцев, предоставлялись некоторые права. В Римском законодательстве были, например, такие законы: «Слепые, глухие и немые могут быть наследниками»; «слепые, глухие и немые могут делать завещания, но если завещание сделано прежде, то есть до болезни, после которой человек стал слеп, нем и глух, то оно утверждается». Позднее разрозненные положения были объединены в кодексах Феодосия II и Юстиниана. В этих кодексах лицам, имеющим аномалии, было предоставлено право пользования частной собственностью, но право передачи собственности им не предоставлялось. Всем лицам, имеющим нарушение слуха, речи, зрения, другие аномалии, запрещалось принимать участие в общественной жизни. Римское право не признавало аномальных людей полностью дееспособными.
В средние века в связи с распространением в Европе христианства отношение к инвалидам и взгляды на их положение в обществе существенно меняются. Можно наблюдать как происходит становление и развитие конфессиональных теоретических подходов к проблеме помощи через осмысление важнейших христианских догматов о милосердии. Труды мыслителей церкви оказали большое влияние на формирование общественного сознания в вопросах помощи, поддержки и призрения. Факты милосердного отношения к «убогим» представляли своеобразный общественный благотворительный институт, где на практике реализовывались идеи помощи нуждающимся, но одновременно в обществе росло и число религиозных предубеждений и суеверных опасений. Духовенство, имевшее большую силу, стремилось утвердить в общественном сознании мысль о том, что любое отклонение в развитии человека является проявлением «злого духа». Это суеверное представление римско-католическая церковь старалась закрепить именем Бога и Папы.
Инквизиция стремилась устранить от участия в общественной жизни всех инвалидов, даже независимо от их классовой принадлежности. Средневековое западноевропейское законодательство, следуя традициям римского права, не признает инвалидов дееспособными, светский и церковный законы, народные традиции едины в отношении к «неполноценному меньшинству» как к отверженным, «иным» людям и видит своей задачей ограждение общества от их присутствия. В этих условиях, независимо от сословия, инвалиды становятся изгоями общества. Их удел – просить милостыню, в которой по религиозным канонам общество не только не отказывает, но и вменяет в обязанность государству и отдельному гражданину. Социальные потрясения, войны, крестовые походы, эпидемии способствовали увеличению количества людей, нуждающихся в постоянной общественной поддержке. Постепенно начали открываться первые приюты – «убежища» для слепых (1198 г. – Бавария, 1225 г. – Франция). Конечно, основная масса нуждающихся находилась вне общественной опеки и влачила жалкое существование.
На Руси в эту же историческую эпоху на людей с различными видами нарушений смотрели как на «божьих людей», поэтому их окружали ореолом святости. На ранних этапах развития Киевского государства возникло чисто национальное явление – общественное призрение «убогих». Широкие круги населения, руководимые чувством милосердия, оказывали посильную помощь приютам, богадельням и странноприимным домам. Одним из первых официальных документов на Руси был утвержденный в 996 г. киевским князем Владимиром Святославичем Устав о православной церкви, который обязывал церковь заботиться об убогих, нищих и юродивых. Вследствие этого организация призренческих воспитательных учреждений для убогих детей сосредоточивалась в основном в монастырях и церквах, о чем упоминается и в «Повести временных лет» (1074 г.). Общественное призрение способствовало возникновению в Киевской Руси, а затем и в Московском государстве приютов, воспитательных домов, в которых жили, воспитывались и подготавливались к посильному труду дети с различными видами нарушений. Первый такой дом возник в XI в. при Киево-Печерской лавре.
Эпоха Возрождения является периодом, когда происходят существенные изменения во взглядах людей на природу самого человека, на цель и смысл его жизни. Глубокие преобразования в духовной жизни европейского общества эпохи Возрождения характеризуются появлением новых философских систем, основанных на интересе к реальной жизни, человеку, к его назначению и месту в обществе. Умами людей все более овладевала вера в разум и силы человека. В это время происходят значительные изменения в отношении к инвалидам. Потребовалось более двух тысяч лет для осознания необходимости призрения людей с отклонениями развития и признания их права на существование. Гуманисты эпохи Возрождения сыграли позитивную роль и в изменении отношения общества к человеку, имеющему физические и умственные отклонения. Раньше, чем в других государствах, правовое положение аномальных определилось законодательством в Англии.
Английские законы уже в XIII в. стремились установить разницу между идиотами и помешанными, так как это имело большое значение при решении имущественных вопросов. Впервые высказывается мысль о том, что назначение общества заключается не столько в подаче милостыни, организации приютов для калек и больных, сколько в возможности дать им элементарное образование и воспитать в них «нравственность» и «благочестие». «Можно ли, – справедливо заявляет Ян Амос Коменский, – приобщить к образованию глухих, слепых и отсталых детей, которым органический недостаток мешает воспринимать мир? Ответ: из человеческого образования не исключается ничего, кроме разве что нечеловека».
Следствием социального заказа представителей знати, имеющих детей с сенсорными нарушениями, явились попытки индивидуального обучения глухих (1578 г. в Испании, 1648 г. в Англии) и слепых (1670 г. во Франции). Социальный заказ носил локальный характер и касался небольшого числа конкретных детей. Соответственно и результаты, сколько бы блестящими они не были, не имели смысла вне конкретной ситуации и представляли интерес ограниченного числа людей. Однако двухсотлетний опыт многочисленных энтузиастов-одиночек стал убедительным доказательством возможности оказания социальной помощи людям с отклонениями в развитии и способствовал теоретическому обоснованию необходимости их массового обучения.
В России этот период соответствовал правлению Ивана Грозного. В 1551 г. в «Стоглавый судебник» была внесена статья о необходимости попечения нищих, больных и лишенных разума. Этих лиц рекомендовалось помещать в монастыри, чтобы они не были «пугалом для здоровых». Однако этот закон не получил широкого применения. Первые попытки принять официальные меры по борьбе с нищенством делаются в России в царствование Федора Алексеевича в 1677 г. Был издан указ, регулирующий меры общественного призрения. Этот указ запрещал нищим, убогим и юродивым бродить по улицам и дорогам. Он обязывал открывать для них богадельни, которые стали первыми учреждениями общественного призрения. Этот акт также лишал права управлять своим имуществом глухих, слепых, пьяниц и глупых.
В эпоху Просвещения, благодаря таким мыслителям, как Ж.-Ж. Руссо, Ф. Вольтер, Ш. Монтескье, Д. Дидро и принятой в 1793 г. французским Конвентом «Декларацией прав человека», происходит становление нового, более гуманного и демократического взгляда на гражданские права инвалидов. Новая законодательная политика способствовала развитию общественной мысли в области социальной помощи. Осмысление человека как вневременного и культурно-исторического феномена приводит к понятию права человека и равенства всех людей. На этой идеологической базе появляются гуманистические учения Геллерта, Клопстока, Гердера и других мыслителей, которые влияют на проявление основных направлений общественной помощи и которые окончательно сформируются в XX веке. Впервые определены субъект помощи, его правовые и деятельностные полномочия, а также очерчен круг проблем, требующих вмешательства со стороны государства.
В это же время в Российской империи при Петре I особенно распространился обычай призревать слабоумных в монастырях. Это объясняется тем, что некоторые бояре с целью избавить своих сыновей от государственной службы, к несению которой их обязывал царь, стали под видом «дураков» помещать своих детей в монастыри. Петр I вынужден был принять меры, предупреждающие злоупотребление системой призрения слабоумных в монастырях, содействующей развитию тунеядства среди лиц, пользующихся призрением. В связи с этим Петр I издавал указы, в которых он называл признаки умственно ненормальных людей. В числе таких документов были указы «о дураках», имевшие целью пресечение возможной симуляции. Петр I запретил посылать «дураков» в монастыри без предварительного их освидетельствования. В своих указах он называл признаки, на основании которых следует судить о том, является ли обследуемый действительно умственно ненормальным.
«Дураками» он считал тех, кто «отповеди учинить не могут, не годятся ни в какую науку и службу, недвижимое к пустому приводят, беспутство расточают». Когда и эти меры по борьбе с симуляцией не дали ожидаемых результатов, Петр I ввел запрет «дуракам» жениться и наследовать имущество. По всей видимости, эта мера имела более действенный эффект. Также Петр I разработал проект указа о создании госпиталей для душевнобольных, в которые должны были помещаться и ненормальные заброшенные дети. Но этот указ не был претворен в жизнь. Только в царствование Екатерины II впервые осуществился замысел о создании домов для душевнобольных. В 1775 г. она издает «Указ об учреждении Приказов общественного призрения». Согласно этому Указу в России создается ряд учреждений для ухода за инвалидами, сиротами, душевнобольными. Приказу общественного призрения поручалось попечение и надзор за народными школами, сиротскими домами, больницами, богадельнями, домами неизлечимых больных и сумасшедших.
В XIX веке заметно улучшается общественное положение инвалидов. Французская революция рассматривала общественную помощь не как благотворительность, не как милостыню, а как обязанность государства, что потребовало отражения и в законодательстве. Во второй половине XIX в. бурное развитие промышленности, усиливающаяся потребность в квалифицированных кадрах заставили большинство развитых стран перейти к системе всеобщего начального образования. Это в свою очередь повлекло за собой усиление внимания ученых, педагогов и других к лицам с легкой степенью умственной отсталости, которая обнаруживается либо в процессе обучения, либо в условиях работы на производстве. Эти лица требовали к себе большего внимания, нежели лица с глубокой степенью отсталости, которые, находясь под постоянной опекой, не представляли серьезной опасности для общества. Дети с легкой степенью умственной отсталости не справлялись с программой начальной школы и, отчисляясь оттуда, попадали на улицу, становясь источником пополнения резервов антисоциальных элементов.
Таким образом, помощь слабоумным начинает рассматриваться не только как проявление гуманности, но и как социальная необходимость, как средство самосохранения общества. Все это дало толчок к развитию сети спецучреждений, и в конце XIX в. в ряде стран открываются спецшколы для умственно отсталых детей, а через некоторое время появляются законы, регламентирующие деятельность этих учреждений и устанавливающие критерии отбора детей в эти учреждения. Например, в Англии первые спецшколы для умственно отсталых детей были открыты в 1892 г. в Лондоне и Лейчестере. А в 1899 г. в Англии был принят закон об обучении умственно отсталых детей. Этот закон предоставлял право общинам самим решать вопрос о введении у себя обучения для умственно отсталых. Если община была согласна обучать этих детей, то государство выделяло для этих целей средства и устанавливало обучать умственно отсталых до 16 лет.
Таким образом, мы видим, что векторы развития истории человечества направлены в сторону все более лояльного и гуманистического отношения к инвалидам. Данная тенденция еще более ярко проявилась в прошлом веке.